рекомендуем технический центр

Преподаватель разделил класс на две группы - мужскую и женскую. Обе выполняли огненный танец, о котором Лихт много читала, но наблюдать со стороны за исполнением коего пока что не доводилось.

«Танец огня - основа основ подчинения внутренней энергии», - значилось в учебниках. Это единение звука и пластики, статики и движения, душевного спокойствия и магического взрыва. Так и подмывало спросить - что может быть проще?

В реальности действо выглядело столь же запутанным, как описывалось . Лихт не единожды пыталась самостоятельно воспроизвести последовательность движений и шагов - безрезультатно. Ни единого намека на зародившейся язычок пламени! Магия в ней глухо молчала. Впрочем, как и большую часть ее жизни.

Протяжно выдохнув, Лихт прикусила губу и отвернулась от окна. Следить за тем, как другие запросто справляются с тем, что ни в какую ей не дается, расхотелось . Настроение в последние дни и так оставляющее желать лучшего испортилось окончательно, а тут ещё приказ магистрессы явиться. С какой стати?

Перебирая в голове события последних трех недель, Анилихт не находила ничего предосудительного в своем поведении. Изо дня в день она, как ужаленная, носилась по территории

академии: от корпуса к корпусу, из библиотеки в класс, с индивидуальных занятий на общие, и так не переставая. У нее не только свободного времени не оставалось, девушка продохнуть не успевала, вставая ещё засветло, чтобы повторить материал, и ложась в постель глубокой ночью, когда глаза просто-напросто отказывались повиноваться и закрывались сами собой, а прочитанное превращалось в мешанину, лишенную смысла.

Помимо прочего Лихт отвратительно плохо спала. Мало того, что на отдых ею отводилось лишь несколько часов в сутки,так ещё и кошмары. Вернее, один и тот же сон, повторяющийся из ночи в ночь, в котором приходилось расплачиваться за памятный удар коленом императорского наследника.

К слову о последнем. За все три недели тот ни разу не попал в поле ее зрения и не никак проявил себя. Хотя, в общем-то, Лихт ждала от него ответных действий. Слишком маловероятным казалось, что о нанесенном ею оскорблении просто возьмут и забудут.

Впрочем, кто сказал, что не дождалась? Быть может сейчас?..

Из грустных мыслей девушку выдернули звук сирены, возвестивший о начале перерыва,и негостеприимно распахнувшаяся дверь. Лихт прошла в кабинет.

-            Магистресса Урлихгия, - чуть склонилась в приветствии и, ожидая реакции, застыла возле стола.

Ее появление проигнорировали. Некоторое время грымза с нарочито сосредоточенным видом, изучая лежащие перед ней бумаги. Лихт молчала, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и стискивала зубы, чтобы, не дай Акхэ, не сболтнуть какую-нибудь глупость.

В итоге ее заметили.

-            Возьми, - резкий хлопок по конверту, примостившемуся на краешке стола,и сухое продолжение : - Первый и последний раз. Извести свою родню, что следующее письмо отправится в мусорную корзину. В академии достаточно налаженных каналов связи, чтобы не стеснять учеников в общении. Не в состоянии справиться сама, попроси кого-нибудь. - Назидание, подкрепленное суровым взглядом. - Свободна.

Испытывать судьбу Анилихт не стала. Схватив концерт, выскочила в коридор, и уже там основательно озадачилась. Письмо? От кого? Что в нем?

Но с удовлетворением собственного любопытства пришлось повременить . Выскочив на улицу, Лихт повертела головой, раздумывая над местом возможного уединения.

Определившись с направлением, заспешила по тропинке, ведущей к храму. За ним у восточной стены раскинулось старое кладбище. Девушка обнаружила его случайно, когда исследовала территорию академии. Древние захоронения были местом заброшенным, спросом у учеников не пользовались, а потому несказанно приглянулись Анилихт. Там совершенно спокойно можно было спрятаться ото всех и при этом не опасаться быть найденной. Каменные надгробия охраняли от чужих взглядов не хуже отводящих глаз амулетов.

Обогнув махину собора, Анилихт свернула с тропы и углубилась в посадки. Деревья здесь выглядели молодыми и стройными, не в пример тем, что окружали ее временное пристанище. Лихт решила, что они сознательно кем-то высажены в качестве преграды, призванной сокрыть от любопытных глаз древние захоронения.

Бесшумцо ступая по мягкой земле, Анилихт миновала зеленое ограждение и очутилась в оазисе ничем не нарушаемого спокойствия. Изъеденные временем, покрытые трещинами и мхом плиты сквозь кроны вековых деревьев безразлично взирали в небеса, в скорбном безмолвии храня под своей тяжестью прах давно усопших людей - забытых и заброшенных. Даже упоминания о них не сохранилось в этом месте. Ни единого слова не значилось на надгробиях, ни единой строки о том, чьи останки погребены под толщей земли и камня. Ничего, что могло бы раскрыть тайну происхождения почивших.

«И все же это странно», - в который раз подивилась про себя Анилихт. Хоть она и не являлась частым гостем на погосте Лигхейма, с похоронными традициями барнов была знакома - имя, принадлежность к роду и год успокоения, обязательно высекались на могильной плите.

Подойдя к уже облюбованной могиле, Лихт стряхнула с надгробия сор. Испещренная выбоинами поверхность поделилась уже убывающим теплом, нахлынуло умиротворения.

Еще в детстве Анилихт решила, что бояться нужно живых, а потому не страшилась возмездия усопших. Покинувшие подлунный мир не причиняют вреда его обитателям. Они заняты совсем иными делами,и помыслы их далеки от попирающих ногами землю. Как говорила бабушка - для мертвых они лишь тени, такие же бесплотные и непонятные, как для живых духи. Если, конечно, в естественный порядок вещей не вмешается магическая воля.

Расчистив для себя место, Анилихт устроилась на плите, поджав под себя ноги. Загадочное письмо было извлечено из учебника, и девушка принялась с любопытством изучать конверт. Дорогая, гладкая на ощупь бумага, каллиграфически выведенные буквы, гербовая печать лишь добавили сомнений в том, что послание отправлено матерью. Если бы не ее имя, значащееся в получателях, Лихт бы решила, что письмо адресовано кому-то другому.

рекомендуем технический центр

- Его милость посодействовал... - вслух предположила Лихт, но тут же отогнала эту мысль. Римаих говорил, что мать приготовила для нее подарок,и обещал передать его при встрече. Если бы дед знал о письме,то обязательно упомянул о нем.

Устав ломать голову над этими странностями, Анилихт раскрошила печать и вынула из конверта сложенный вдвое лист бумаги. Еще одна странность. Насколько девушка знала, обычно конверт выступал носителем содержимого. Во всяком случае, именно такие послания вскрывал при внучке Его милость.

Развернуть послание девушка не успела. Плита, на которой она сидела, дрогнула и стала заваливаться на бок. Лихт едва успела соскочить с надгробия, когда могильный камень, на ее глазах, встал на ребро и подался в сторону, открыв изумленному взору девушки темный зев настоящего подземного лаза, поглотившего ее учебники и конверт от письма.

В себя Анилихт пришла, услышав чьи-то злые чертыханья и последовавшие за ними звуки падения. «Книги приземлились»,

-                  мысль мелькнула и погасла. Сделав осторожный шажок вперед, девушка заглянула в образовавшийся лаз. Страха она не испытывала, только любопытство. Потайной ход на кладбище - что может быть более интригующим?!

Света идущего на убыль дня хватило, что бы разглядеть отвесные стены, два десятка крутых ступеней, силуэт карабкающегося по ним человека и бездонную черноту за ним. Анилихт невольно передернуло. Находиться в кромешной тьме

-                  удовольствие явно ниже среднего. И на кой черт кому-то потребовалось спускаться туда?

К тому моменту, когда Лихт сообразила, что смельчак, выбирающийся на поверхность, возможно совсем не хочет быть узнанным и далеко не порадуется тому факту, что его инкогнито раскрыто, убегать стало поздно. Крепкие руки ухватились за край надгробия, и хриплый, натужный голос приказал:

- Помоги.

Вот теперь Лихт испугалась и даже шарахнулась в сторону, готовая скрыться, но в итоге сообразила, что обладатель голоса, шумно дыша, безуспешно пытается подтянуться, и кинулась обратно. Нагнувшись над пропастью, Анилихт ухватила бедолагу за кисть и потянула. Безрезультатно. Сама

чуть не свалилась в пропасть вслед за обвисшим на руках телом. У того явно не хватало сил вытянуть себя на поверхность, а у нее этому поспособствовать.

Девушка задумалась, не позвать ли кого-нибудь покрепче и помощнее, но что-то очень похожее на стон и скрежет зубов заставило отринуть подобные мысли. Пока будет бегать, этот скорее всего свалится.

Опустившись на колени, Лихт вновь склонилась над пропастью и, перегнувшись через бортик могильной плиты, ухватила несчастного подмышки.

- Сейчас! - приказала она, готовая тянуть.

Объединив усилия - она, рванув, что было сил, а он из последних подтянувшись - они повалились на землю. Анилихт неловко рухнула на спину, а ее согнутые ноги оказались придавлены телом спасенного мужчины. Девушка невольно вскрикнула, когда щелкнул сместившийся сустав.

Некоторое время Анилихт лежала, не шевелясь, усмиряя сбившееся от потуг и боли дыхание, прислушиваясь к пульсации в ноге и неровному биению сердца. Затем решила пошевелиться. Не то, чтобы это удалось в полной мере. Мешала тяжесть навалившегося сверху тела, но все же оценить степень полученных повреждений девушке удалось . Ушибы, ссадины и растяжение - был ее вывод.

Благо, Лихт не в первый раз попадала в переделки,и вполне могла определить, насколько пострадала. С тем памятным разом, когда она сорвалась с крыши барнского дома и чуть не осталась калекой на всю дальнейшую жизнь, нынешнее приключение рядом не стояло. До перелома здесь было, как до Лигхейма пешком.

С облегчением выдохнув, Анилихт попыталась спихнуть с себя неподвижного спасенного. Не тут-то было. Мало того, что он пребывал в бессознательном состоянии, так еще и весил, как та самая могильная плита. Девушке казалось, что если она еще хоть немного вот так пролежит под ним - ее расплющит в лепешку.

Сцепив зубы, Лихт принялась выкарабкиваться. «Больно, но терпимо» - рассудила, змеей выползая из-под спасенного. Тот ничем не проявил своего несогласия, безвольным кулем распластавшись на земле.

Оказавшись на свободе, Анилихт перво-наперво несколько раз глубоко вдохнула, словно это должно было вернуть на место ее стесненные ребра, затем уселась и принялась ощупывать поврежденную ногу. Оставшись довольной осмотром, потрогала затылок, поцокала стремительно набухающей под пальцами шишке и обратила взор на лежащего рядом. Он все также не шевелился.

-            Ей?.. Ты живой? - окликнула Лихт пострадавшего.

Как и следовало ожидать, тот не ответил. Только спина едва заметно вздымалась от неровного дыхания.

Чуть слышно выругавшись, Анилихт подползла поближе. «Развернуть нужно», - решила девушка, посмотрев на темноволосую макушку. Подопечный лежал, уткнувшись лицом в землю.

-            Задохнется еще, на мою голову, - недовольно буркнула она, размышляя в какую сторону его лучше крутануть.

Решив, что толкать проще, чем тянуть,тем более что правая рука мужчины находилась под грудью,тем самым давая ей возможность упереться ладонями в бок, Анилихт поднатужилась и перевернула страдальца на спину.

В первую очередь взгляд девушки остановился на оголенном животе подопечного, что оказался у нее перед глазами. Сквозь прореху в рубахе виднелась рассеченная плоть. Глубокий, кровоточащий порез тянулся от самого правого подреберья до ремня штанов. Замутило. Взор метнулся к лицу. Увиденное не обрадовало.

-            Аделхард?! - пискнула перепуганная девушка, окунувшись в омут знакомых иссиня-черных глаз. Сейчас они походили на бездонные колодцы до краев наполненные болью.

-          Не говори никому, - прошептал парень, прежде чем его веки вновь сомкнулись .

Лихт могла поклясться, что, уже закрывая глаза, он беззвучно добавил: «Возлюбленная», но сейчас девушке было не до обид. Она по настоящему, до жути испугалась .

рекомендуем технический центр

- Правильно говорил отец, от бестолковых барнов одни неприятности. Сами ничего делать не умеют, только за счет сакхров и живут, - ворчала себе под нос Анилихт, разрывая на полосы одну из своих старых рубах.

Обидно было до слез, словно предает кого-то очень любимого и неимоверно важного, но ничего другого, подходящего для перевязки у нее не нашлось. Платья, подаренные Его милостью, для этого дела не годились. На постельное белье рука не поднялась - вдруг отчитываться придется за выданное добро?! Только эта вытканная и сшитая бабушкиными руками рубаха и осталась - память сердца.

-          Если он после этого.... сама в топи Акхэна... своими руками, - грозилась она, не имея не малейшего понятия, что же такого должен сотворить Аделхард, что бы заслужить мучительную гибель в невозвратных трясинах подземного бога.

На самом деле сердце девушки заходилось в тревожном ритме. Руки дрожали далеко не от злости, а от волнения. Лихт переживала, как он там один, на кладбище? Вновь потерял сознание? Все также истекает кровью? Совсем ослаб? Сможет ли идти, когда она вернется? Все эти вопросы будоражили девичий ум, но,так как Анилихт не желала признаваться, что волнуется о молодом человеке, то предпочитала уподобляться вредной старухе, шамкающей беззубым ртом и сулящей молодости кары небесные.

Расправившись с рубахой, Лихт свернула получившиеся ленты в моток и принялась выискивать тару, которую можно наполнить водой. «Рану необходимо промыть», - назидательно звучал на периферии сознания голос матери, приводящей в божеский вид ее разбитые коленки. Девушка недовольно поджала губы. Ничего подходящего на глаза не попадалось . Не рукомойник же ей с собой нести, в самом деле?!

Топнув ногой в расстройстве, Анилихт отмотала несколько полос от уже заготовленного свертка и намочила их.

- Все что могу, - словно извиняясь, пробормотала она, скатывая ленты в тугой рулончик.

Засунув влажную ткань в середину мотка, девушка зажала его подмышкой и направилась к распахнутому окну. Еще возвращаясь в свою комнату, Анилихт решила, что выходить через общий холл не станет. Судя по обрывкам фраз, которые ей удалось уловить чуть ранее, Фахралия готовила новую пакость, а разбираться с ней сейчас не было ни времени, ни желания. Потерпит немного до следующего купания. Не перегорит.

Уже взобравшись на подоконник, Анилихт неожиданно передумала и вернулась в комнату. Открыв один из дорожных сундуков, она выудила из него штаны и темную рубаху. Мало ли что? Кто знает, чем это приключение обернется? Спасать раненых ей пока не приходилось .

Быстренько переодевшись, Лихт нахлобучила на голову кепку и выпрыгнула в окно. Пружинисто приземлившись - сказывались годы тренировок - девушка спрятала ленты для перевязки за пазуху и с независимым видом направилась к тропинке. В конце концов,имеет она право на вечерний моцион или нет?!

Нужно сказать, что в этом плане правила в академии были достаточно жесткие. Никаких гуляний по территории после десяти часов. Любому пойманному за этим занятием грозило наказание, вплоть до отчисления. В чем причина подобного

запрета, Лихт не имела ни малейшего понятия, знала только, что введен он относительно недавно - несколько лет назад.

Что способствовало установлению ограничений оставалось загадкой, но за исполнением запрета строго следили. Гия рассказывала, что ученики пытались прятаться за отводящими амулетами, но дело не выгорело. Каким-то образом магистресса все равно узнала о нарушении, и три высокородных академиста оказались отчислены в назидание другим. С тех пор желающих попытать счастья не находилось,ибо нет ничего позорнее для настоящего барна, чем пополнить ряды изгнанных из самой престижной академии империи.

К тому же, Анилихт не собиралась ничего нарушать. Девушка планировала вернуться в общежитие до того, как соборные часы ударят в десятый раз. И вообще, в это время она намеревалась валяться на кровати с учебником и разбираться в основах пресловутого огненного танца. Ей, во что бы то ни стало, необходимо овладеть им. На послезавтра Сахэ назначил первое практическое занятие. Лихт должна будет станцевать.

Подумав о предстоящей экзекуции, Анилихт вспомнила о свалившихся в подземелье книгах. Девушку захлестнуло раздражение. Теперь придется спускаться вниз. Без учебника ей не удастся подготовиться. Вслед за этой мыслью пришла другая, ещё более неприятная. Еде письмо? Ошарашенно застыв посреди тропинки, Лихт принялась лихорадочно соображать, куда могла засунуть его. В карманах академической униформы его точно не было - проверяла перед выходом. Неужели потеряла?

Разозлившись на собственную безалаберность, девушка в сердцах притопнула и тут же пожалела об этом. От резкого движения ногу прострелило болью. За всей этой беготней по спасению Аделхарда она совсем забыла о полученном увечье.

- Ты чего? Оступилась? - раздался позади нее знакомый участливый голос, и Лихт, лязгнув зубами от неожиданности, перестала подпрыгивать.

-            Ага, - выдавила она, с опаской вновь наступив на большую ногу. Неприятно, но терпимо.

-            Осторожнее, - посоветовала Гия, встав рядом.

-            Как будто я специально, сама знаю, - раздраженно буркнула Анилихт,и тут же извинилась, увидев, как вытянулось лицо подруги. - Не обращай внимания, я сегодня не в духе.

-            Бывает, - неуверенно улыбнулась в ответ Лихрагия. - Я к собору... Прогуляться... Воздухом подышать... А ты? В таком виде...

-            Так... просто, - отозвалась Анилихт, скрестив руки на животе - засунутый за пазуху моток тряпок выпирал и бросался в глаза. - Потренироваться хотела...

-            В чем?

Лихт неопределенно махнула рукой

-            Уже не важно. Теперь нога болит.

-            Сильно? Давай провожу? - тут же заохала Лихрагия, пытаясь приобнять девушку за талию.

-            Нет, нет. Не надо. Я сама, - торопливо запротестовала Лихт, чувствуя себя предательницей.

На лице Г ни светилась забота, а в глазах плескалось столько сочувствия, что девушке стало не по себе. Обманывать подругу совсем не хотелось, но выбора у Анилихт не было. Не могла же она поделиться чужой тайной.

-            Не стоит из-за меня менять свои планы. Я доберусь, не переживай. Все будет хорошо, - продолжила настаивать Анилихт, игнорируя противный ком в горле. - К тому же совсем не сильно болит. Так, ноет чуть-чуть, - добавила, противореча самой себе.

-            Ну, если ты так считаешь...

рекомендуем технический центр

Гия продолжала смотреть вопросительно, но настаивать перестала.

-            Ладно, иди... Со мной все будет в порядке, - повторила Лихт, надеясь, что ее голос не звучит слишком уж умоляюще.

Понаблюдав некоторое время за подругой, неторопливо бредущей к храму, Анилихт вернулась к развилке и, вместо того чтобы повернуть направо - к дому - шмыгнула влево. Теперь ей приходилось идти кружным путем, чтобы, не дай Акхэ, повторно не столкнуться с подругой возле собора.

-            Ты рано, я же говорил, приходи, когда стемнеет. Чем слушала? - в голосе молодого человека звучал упрек.

Анилихт замерла от негодования. Вот вам и благодарность! Какого спрашивается, она, как настоящая дура, неслась ему на помощь?!

-            Могу уйти, - огрызнулась девушка, буравя затылок парня недовольным взглядом.

Он сидел там же, где она оставила его уходя. Возможно, даже не шевелился. Во всяком случае, голова Аделхарда покоилась на том же выступе, что и ранее.

-            И вообще, с чего ты взял, что это я? Может твой недоброжелатель пожаловал? Добивать пришел? - сообразив, что видеть ее молодой человек не мог - только слышать.

-            Ветер с моря, - устало отозвался парень.

-            И что?!

Лихт обошла надгробие и вызывающе уставилась на наследника императора, все еще злясь на «теплый» прием.

-            Фиалки... От тебя пахнет фиалками, - выдержав паузу, объяснил Аделхард. - И... спасибо, что вернулась, - примирительно улыбнувшись.

К щекам Лихт прилила горячая волна. Стало стыдно за свой взрыв. Человеку явно плохо, а тут она со своим уязвленным самолюбием. Вовремя, ничего не скажешь!

-            Забыли, - буркнула Анилихт, опустившись на колени рядом с парнем.

Аделхард никак не прокомментировал ее завуалированное извинение,только смотрел, и Лихт очень остро ощущала этот взгляд. Он будто прожигал ее насквозь,и от этого становилось очень не по себе.

-            Я принесла ткань для перевязки. С раной нужно что-то делать, так оставлять нельзя, - зачастила она, в надежде справиться с неожиданно нахлынувшим смущением. - С водой только не получилось, не нашла в чем...

-            Не нужно было...

-Но...

-            Но я благодарен, - не дав ей высказаться, закончил он. - Поможешь?

Парень расстегнул уцелевшие пуговицы и чуть нагнулся, чтобы Лихт смогла снять с него рубашку.

-            Больно? - с тревогой шепнула она, когда Аделхард привалился обратно к плите.

-            Терпимо... - но Лихт ему не поверила. Во все более сгущающихся сумерках его лицо выглядело бледным, осунувшимся пятном, с выпирающими скулами, чернильными пропастями глаз и блеклой ниткой плотно сжатых губ.

-            Врун.

Высвободив из мотка влажную ткань, Анилихт занялась порезом - как смогла отерла грязь и кровь, наложила повязку.

За время ее манипуляций Аделхард не сказал ни слова, ни разу не застонал, и, вообще, не сделал ничего, что могло намекнуть на доставляемые ему неудобства. Он приподнимал руки, когда Лихт говорила. Выпрямлялся, когда ей нужно было завести ткань за спину. Расслабленно сидел, когда девушка отирала от крови его плоть,и лишь только пресс молодого человека иногда вздрагивал, напрягаясь. Единственное свидетельство, что он все же чувствует.

-            Еотово, - Лихт с гордостью осмотрела дело своих рук.

-            Ты молодец. Смелая для...

Парень не договорил, попытался встать. Воздух с шипением сорвался с губ, и Лихт кинулась на помощь, успев поддержать, когда тот покачнулся. Он кивнул в знак признательности.

-            Что дальше? - спросила Анилихт, наблюдая, как он натягивает обратно порванную рубаху.

-            Поможешь добраться до собора?

-            Да, конечно, - тут же согласилась она. - Только...

-Что?

-            Мои книги... Они упали.

Лихт посмотрела на надгробие. Могильная плита стояла на месте,и ничто не говорило о наличии под ней тайного хода.

-            Так вот, что это было...

Он грустно усмехнулся, и Лихт ещё больше засмущалась.

-            Они нужны мне...

-            Завтра.

-            Что завтра?

-            Я верну их тебе завтра, - успокоил девушку парень. - Сейчас мне не спуститься.

-Я... понимаю. Я... Сама могу попробовать , если ты скажешь, как открыть, - предложила Лихт, внимательно следя за его движениями. Аделхард закончил с пуговицами и теперь пытался замаскировать повязку.

-            Даже не думай, - ответил ей парень, подоткнув край рубахи за перевязь.

-            Это почему же?! - категоричность его тона вызвала протест. - Думаешь, раз девчонка, значит слабее? Не справлюсь? - вызывающе выпятив подбородок.

-            Разве я это сказал? - удивился Аделхард.

-            А что тогда? - не желала сдаваться Лихт.

-            Сейчас не время. Лучше подождать до утра.

-            Почему?

-            Тебя могут услышать, - ответил молодой человек.

-            Кто? - раздражение сменило любопытство.

-            Те, кому не понравится твое присутствие, - напустил туману ее собеседник,и еще больше разжег интерес.

-            Это они тебя ранили?

-            Ты собираешься помогать или нет? - процедил парень, с требовательными интонациями в голосе. Отвечать он явно не собирался.

-            Я же уже сказала, - проворчала девушка, подставив ему свое плечо.

рекомендуем технический центр

Аделхард выдохнул что-то не совсем разборчивое и оперся на свою хрупкую помощницу. Лихт показалось, что он обозвал себя идиотом и ещё как-то, но уточнять она не стала. Разговор о подземелье также был отложен до лучших времен.

К тому моменту, когда парочка добралась до тропинок, стекающихся к храму со всей территории академии, ночь окончательно расправилась с остатками дневного света. Уличные сферы, покоящиеся на невысоких столбиках, вовсю пылали, освещая мощеные дорожки, ухоженные газоны с декоративно остриженными кустарниками, пустующие скамьи для отдыха.

-            Нам к западной башне, - известил спутницу Аделхард, поворачивая в нужном направлении.

Анилихт поджала губы и согласно кивнула. С завидной периодичностью девушке начинало казаться, что ее помощь не столь уж необходима, как казалось вначале. На ногах он держался чуть ли не крепче нее. Во всяком случае, Лихт со своей хромотой оступалась гораздо чаще. Сказать, что тянет его на себе, девушка также не могла - рука молодого человека почти не давила на плечи. Все ее пособничество заключалось в том, что Лихт крепко удерживала его за талию и вышагивала рядом, прикрывая второй рукой разорванную рубашку и повязку под ней. Ничего особо героического.

Правда, добраться до башни без приключений парочке не удалось . Молодые люди практически достигли западцых дверей собора, когда до их слуха донесся заливистый женский смех и вторящее ему угодливое хихиканье. Кто-то находился от них всего в нескольких шагах, за углом башни.

Аделхард резко остановился. Лихт даже возмутиться не успела, как оказалась прижата спиной к стене храма. Г де-то над ее головой трещало пламя открытого огня, облизывающего масло, пущенное по опоясывающей собор каменной канавке.

Совсем рядом затихал смех и слышались шаги, но все это оказалось отодвинуто на задний план. Единственное, что имело значение - хриплые вздохи стоящего рядом человека.

-            Молчи, - шепотом приказал он, привалившись боком к стене и склонив голову к ее плечу.

Лихт даже кивнуть не смогла, только судорожно сглотнула. Шею обожгло горячим дыханием. Пятно жара стало расползаться, устремившись к лицу, груди, и ещё ниже - под ребра, к животу. Сердце со стоном екнуло и боязливо затихло, ожидая.

Казалось, время остановилось, замерло. Следующие несколько мгновений растянулись до бесконечности. В голове клубились обрывки мыслей, и лишь одна связная - он близко, нестерпимо близко.

В тот момент, когда Анилихт решила, что сейчас задохнется от переполняющих грудь эмоций, Аделхард прошептал:

-            Идем, они ушли, - и странное оцепенение схлынуло, вернув возможность дышать и думать.

-            Кто это? - выдохнула девушка, вжавшись в стену. Он лишь покачал головой.

Несколько десятков шагов до входа в храм они преодолели с большим трудом. Из молодого человека словно разом выжали все силы. Аделхард еле переставлял ноги, спотыкался и норовил распластаться на земле. Она изо всех сил тянула его вперед и сама едва не падала под его весом.

В узенький запасной ход они ввалились, чуть не снесши дверь. Та с грохотом ударилась о стену, возвестив об их прибытии. Благо, никто не прибежал.

-            Туда, - Аделхард дрожащей рукой указал на темный коридор, уходящий в сторону от за алтарного пространства.

Лихт согласно засопела, меняя направление. Вопрос, как долго она сможет тащить его, обрел критический смысл. Усилия приходилось прилагать титанические. Когда девушка поняла, что просто не сможет сдёлать следующий шаг - ноги подогнутся - позади них раздался встревоженный вскрик и поспешный топот объявил о приближение столь необходимой ей помощи. С благодарным стоцом, под причитания Его святейшества, девушка передала свою нону пожилому монаху.

- Как же так, Ваше сиятельство? Как же так? - отражалось от стен старого храма.

рекомендуем технический центр