Временная прислуга, нанимаемая академией для обслуживания гостей, уже приступила к работе и значительно осложнила задачу, попадаясь в самых неожиданных местах.

Но Лихт, в итоге, с ней справилась. Не привлекая внимания прошмыгнула за спиной дородной служанки. Столовую обошла стороной, удлинив,и тем самым обезопасив себе путь. Даже мимо покоев Его милости умудрилась прокрасться без единого звука,и все ради того, чтобы в своей комнате обнаружить насупившегося Е ариха.

-            Что ты здесь делаешь? - раздосадовано прошипела Анилихт, окинув незваного гостя строгим взглядом. «Не до тебя!» - явственно читалось в нем.

-            Очевидно... хозяйку жду, - ничуть не смутившись ответил Еарих, всем своим видом демонстрируя, что не сдвинется с места ни при каких обстоятельствах.

Лихт тяжело вздохнула. Бросив в угол башмаки, чуть ранее снятые для конспирации, устало плюхнулась в свободное кресло. Теперь их разделял игральный столик, красующийся стройными рядами шахматных фигур. Сняв пешку со своего места, Анилихт сделал ход:

-            Зачем?

-            Спросить, где была? - не умея играть - у него в учителях Римаих не числился - Еарих скопировал ход подруги.

-            Вышла подышать. Утро хорошее, - задумчиво поскребла подбородок Анилихт. Еще одна пешка по ее велению сделала два шага вперед.

-            Хорошее, - не мудрствуя, повторил парень. - А ночь... тоже ничего была? - все ещё поигрывая фигурой, намекнул Г арих.

Взгляд Лихт оторвался от доски и остановился на собеседнике.

-            Может и так! А что? - с вызовом в голосе. - Следил за мной?

-            Что ты... - усмехнулся Г арих. - Подышать решил. Воздуха свежего захотелось, - с сарказмом продолжил он. - На кладбище, знаешь ли, самый чистый воздух. Без смрада. Дышится легко! - он даже продемонстрировал насколько, с преувеличенным удовольствием сделав глубокий вдох.

Анилихт поморщилась и задалась вопросом, почему его никто не остановил?

-            Как тебе это удалось?

-Что?

-            Остаться незамеченным? Вернуться?

-            В каком смысле? - Г арих озадачен. Совершенно не понимает, о чем она толкует. У него явно не возникло проблем с передвижением по территории академии в неурочное время.

С чего вдруг?

Анилихт потерла лоб. Ладно, об этом она подумает позже. А сейчас...

-            Значит, следил, - девушка укоризненно посмотрела на друга. - Не нужно было этого. Совсем не нужно, Гарих. Ты только хуже сделал, усложнил все, - печально закончила она, продолжая с упреком смотреть на товарища.

-            Усложнил? Что хуже? Чем? - тут же заинтересовался парень. Даже вперед подался. Не будь между ними игрального столика, придвинулся бы вплотную.

Анилихт только головой покачала. Намерения отвечать у девушки не было. Взор вцовь вернулся к шахматной доске. Рука коснулась ферзя. Все говорило о том, что партия не задалась.

Ее тайные помыслы раскрыты, шаги просчитаны - играть не имеет смысла. Тряхнув головой, Лихт положила королеву на доску.

-            Шах и мат, - резюмировала она, ставя точку на попытках врать и выкручиваться. Отныне, что бы ни с лучил ось,только молчание. Ни правды, ни лжи! Одна неопределенность!

Откинувшись на спинку кресла, Анилихт отвернулась к окну. На улице одна за другой отходили ко сну осветительные сферы. Исполнив свой долг, они угасали до наступления сумерек, чтобы вновь светить и подмигивать друг другу с наступлением темноты.

-            Ты не сможешь отмалчиваться до бесконечности, - с явным раздражением в голосе заявил Г арих, который, зная подругу как облупленную, тут же сообразил, что означает это демонстративное созерцания. - Времени у меня целая куча. Сколько Его милость будет дожидаться этого... Сиятельства, одной Акхэ известно,так что я весь в твоем распоряжении, - парень не поленился, встал и отвесил девушке издевательский поклон. Во всяком случае, Лихт его трактовала именно таким образом. Оставалось догадываться, где Еарих набрался подобных ужимок. Не у Римаиха это точно! Его милость себе такого не позволял.

-            Да что же это такое?! - не дождавшись от Анилихт хоть какой-нибудь реакции, вспылил. - Всю дорогу только и слышал. Академия то... академия сё... Тому научится, этому... А в итоге?! Я тебя совсем не узнаю! Моя Ани никогда себя так не вела!

Видя, что девушка продолжает равнодушно смотреть в окно, словно не слышит его, парень окончательно вскипел:

-            Ах, так! Отлично! Сейчас пойду и расскажу Его милости о твоей ночной прогулке! Посмотрим, что ты тогда запоешь! - выждав несколько мгновений, он направился к выходу из комнаты.

Анилихт хоть и не верила, что Еарих заложит ее деду, смолчать не смогла:

-            А мой лучший друг никогда не опускался до шантажа, - бросила в спину парня, чем вынудила того застыть на месте. -

Он доверял моему мнению, даже если оно шло в разрез с его, - окончательно добила товарища Анилихт и, убедившись в этом, вновь отвернулась к окну.

Девушка слышала, как Г арих мялся за ее спиной, вздыхал, бурчал что-то, и, видимо, приняв решение, пошел обратно. Краешком глаза Анилихт наблюдала, как он усаживается в кресло, как поднимает ферзя с шахматной доски и ставит того на место, как вынуждает отступить готовых к бою пешек.

-            Прости, - в итоге повинился он. - Я не собирался рассказывать, - признание вышло комичным. На лице написано такое отвращение к возможности прослыть стукачом, что Лихт не выдержав, улыбнулась.

-            Я знаю, что не стал бы, - успокоила товарища девушка. - И это ты меня прости. Просто столько всего произошло за это время. Я совсем запуталась, - посетовала она, взглядом моля понять ее и не задавать лишних вопросов.

-            Так поделись. Вместе придумаем что-нибудь, - предложил парень и, склонившись над шахматной доской, взял девичью руку в свою. - Всегда придумывали,и сейчас выкрутимся. Обещаю, - поклялся он, стараясь вселить в нее уверенность.

Но Лихт таковой не ощущала. Скорее полнейшую дезориентацию.

-            Ты не сможешь помочь мне. Никто не сможет, - после недолгого молчания разочаровала она друга. - Лучше забудь обо всем, иди к себе, а завтра вы с дедом уедете.

-Но...

-            Аделхард примет Его милость сегодня, - предвосхищая возражения, пояснила она. - У вас нет нужды задерживаться здесь.

Лихт пристально смотрела на друга, наблюдая за сменой эмоций на его лице, следя за выражением глаз. Сперва это было возмущение, затем разочарование и, наконец, вызов.

Еарих не собирался успокаиваться и отступать.

-            Что ж! Отлично! Тогда пусть сирхтаги возвращается в

Лигхейм, а я тут останусь. Еще погощу!

-            Еарих... - укоризненно протянула Лихт.

-            У тебя что-то произошло. Я вижу! ЕЕюхое. А ты не хочешь мне рассказать! - не желал успокаиваться парень.

Екщнявшись, он принялся метался по комнате,то и дело натыкаясь на кресло. Награждал Лихт осуждающими взглядами и рубил руками воздух, как делал всегда в минуты крайнего волнения.

-            Как по-твоему я должен реагировать? Я нанялся в прислуги сирхтаги! Я уговорил Его милость взять меня с собой! Я плыл на этом проклятом корабле, страдая морской болезнью. А ты!.. - парень в последний раз махнул рукой и без сил рухнул в кресло. Видимо, запал иссяк.

-            Прости, - только и смогла выговорить Лихт, совестливо повесив голову. Ей на самом деле было стыдно, но девушка все же не хотела вмешивать Еариха в свои дела, путь даже он горит желанием помочь и обижается на нее из-за отказа принять помощь.

«Лучше бы он остался в Лигхейме. Лучше бы он не приезжал», - думала она, ощущая на себе его обвиняющий взгляд.

-            И что я, по-твоему, должен буду сказать Верах? Ирге? - гневно зашипел Еарих.

Елаза парня превратились в щелочки, губы поджались, подбородок выпятился. Он вдруг напомнил девушке того мальчишку, что заступился за нее на центральной площади.

Она тогда еле-еле оттащила его от обидчика, утверждая, что сама способна за себя постоять. В чем убедила, как только представилась возможность. С тех пор Еарих без разрешения за нее не вступался, только неизменно находился поблизости.

Так, на всякий случай.

-            К твоему сведению, родственники беспокоятся о тебе, не в пример некоторым! - тем временем продолжал кипятиться Еарих, уже сидя, но оттого не менее образно. - Ефедлагаешь мне врать им? Я, между прочим, на это добро не давал. Совесть не позволит соврать. Если спросят, всю правду расскажу! И о похождениях твоих ночныхщ о тайнах, но...

Тут Лихт не выдержала, вспылила:

-            И откуда вы такие на мою голову взялись! - какая-то часть ее, отстраненно размышляющая о происходящем, неожиданно провела параллель между высказываниями Аделхарда и

Еариха. - Одному печать не позволит, другому совесть. А я что, по-вашему, только и делаю что вру?

Отстраненности Лихт как не было. Девушка вскочила с кресла, по обыкновению уперла руки в бока. Елаза ее метали фиолетовые молнии, а взгляд обещал немедленную расправу, если Еарих будет иметь глупость, хоть в чем-нибудь противоречить ей. Подобное сочетание всегда срабатывало, Лихт об этом знала и беззастенчиво пользовалась. Но, как оказалось, не в этот раз.

-            Кто взялся? Кому печать не позволит? - зацепился за девичьи слова молодой человек. - Ты это о ком?

Анилихт раздосадовано тряхнула головой. Никогда ей не обуздать свой взрывной характер, что бы ни говорил Аделхард! Не под силу ей это, и все тут!

-            Ни о ком. Забудь. Вылетело. Для сравнения, - попыталась отмахнуться от друга, жалея, что поблизости нет Урнаша или еще кого-нибудь из ребят. Вот бы переключить внимание Еариха на них! Одной проблемой меньше!

Лихт не раз пользовалась этим приемом. Когда Еарих становился не в меру любопытным или навязчивым, она втравливала его в перебранку с кем-нибудь из их компании, что, собственно, труда не составляло, ибо парни всегда не прочь пораздавать тумаки, доказывая, кто из них сильнее и сноровистее. Конечно, это не очень красиво с ее стороны, но зато действенно. Нужно же как-то отстаивать свои секреты!

Пока Анилихт сожалела об отсутствии невольных помощников, Еарих над чем-то сосредоточено хмурил брови.

Девушка поглядывала на него исподтишка, что совершенно не мешало ходу ее мыслей. Отчего-то казалось, что умозаключения парня могут выйти ей боком. Ведь когда Г арих что-то настолько старательно вспоминает, он обязательно вспомнит. Тут сомнений быть не могло.

Опасения Анилихт оправдались. Еще мгновенье назад сосредоточенное лицо Еариха вдруг озарилось пониманием, в глазах парня засветилось осознание чего-то,и Лихт невольно повела плечами, готовясь к наихудшему.

Естественно, наихудшее последовало незамедлительно.

Еарих и так не смог бы долго удерживать открытие в себе - не в его это характере, а в данном случае даже не пытался. Едва парень окончательно утвердился в посетившей его мысли, слова незамедлительно сорвались с губ. Е[ричем слова обвинительные.

-            С какой такой радости императорский сын стал для тебя Аделхардом? Я ведь ничего не путаю?! С ним Его милость встречаться собрался?!

Лихт скривилась, словно от горечи. Это ж надо было Его сиятельство по имени назвать?! Да, с бдительностью у нее серьезные проблемы. Аделхард непременно бы отходит колкостями! И был бы прав!

Отчихвостив себя по самое не хочу, Анилихт обратилась к другу:

-            Е[о-твоему я должна ниц перед ним падать? Сантименты разводить? Я тебе что - шаркало? Не дождетесь! - сыронизировала она. - Его сиятельству и без меня подхалимов хватает! Вся империя! - подытожила девушка и с гордым видом отвернулась к окну, мысленно поздравив себя с победой. Чуть было не назвала Его сиятельство Хардом, но вовремя спохватилась! Вот бы Еарихудивился, сморозь она нечто подобное.

Но Еарих, судя по всему, и без того впал в ступор. В глазах парня застыл немой вопрос: «И чего она так разбушевалась?»

Он явно ожидал от девушки оправданий, а получилось наоборот. Еще и отчитала, почем зря!

-            Ты изменилась, - наконец глубокомысленно изрек он. - Намного больше, чем мне показалось вначале.

-            Жизнь меняет людей, - в тон парню произнесла Анилихт, окинув того выразительным взглядом. - Ты ведь тоже изменился. И никуда от этого не денешься. Нам остается лишь привыкать, мириться или же прощаться навсегда.

Последнее Лихт добавила имея ввиду себя. Все что ей осталось, это проститься с дорогими и близкими: одних обняв, о других лишь подумав.

-            Печально, - сказала она своим мыслям и покачала головой. - Прощаться всегда тяжело, но, как не хотелось бы, прощания в нашей жизни неминуемы.

-            Речи достойные иллиры, - с обидой в голосе уколол девушку парень. - Я смотрю, шкура достопочтенной тебе впору.

-            Тесновата маленько, - печально отозвала Анилихт, даже не подумав обижаться.

Все равно Гариху ее не понять. Пока он не в курсе ее тайны, все попытки разобраться тщетны.

-            Мне так не кажется, - по своему трактовав ее слова, буркнул парень.

Они молчали некоторое время,и молчание это было крайне выразительным. Лихт сосредоточенно продолжала изучать вид за окном, Г арих, не менее сосредоточенно, буравил ее взглядом. Наконец, парень не выдержал. Как оказалось, у Лихт в плане бойкотирования подготовка несколько лучше.

-            Сдаюсь. Больше никаких вопросов. Отстал! - выпалил Г арих, заискивающе ловя взгляд Анилихт.

Он просто не мог позволить себе потерять ее. Парень сообразил, что продолжи он требовать ответов, Лихт окончательно замкнется, и тогда из нее вообще слова не вытянешь. А так, поддерживая видимость нейтралитета, он постепенно сможет докопаться до истины. Пусть не сейчас,

позже, но все же.

Одного Г арих не понял. Лихт знала своего лучшего друга не менее хорошо. Девушка мгновенно разгадала его замысел и дала себе зарок, все время быть начеку. Ради его же безопасности.

за час до полудня

Ехать в коляске с Его милостью совсем иное дело, нежели с Аделхардом. Косых взглядов намного меньше, перешептывания за спиной редкость и с завистью попроще. Подумаешь, молоденькая академистка под ручку с градоначальником Лигхейма. Ничего выдающегося. Другое дело возлюбленная приемного сына императора. Однозначно заслуживает внимания, да самого пристального, чтобы, не дай Акхэ, не упустить что-нибудь достойное обсуждения. И пусть Анилихт в то время представала в обличие другого человека, выслушивать скабрезные намеки приходилось именно ей, а не оперной диве.

Но все это были мысли, да слова. Как бы Лихт ни хорохорилась, как бы ни убеждала себя, что рада вновь стать самой собой, ей недоставало разговоров с Аделхардом. Не хватало их заигрываний, вроде бы показных, но для нее имеющих крупинку истины.

Чувствуя, что следуя этим путем, вскоре погрязнет в грустных мыслях, Анилихт отогнала воспоминания об Аделхарде и сосредоточилась на окружающем пейзаже. В восточной части Лилеха девушка была впервые. Здесь селились самые знатные и богатые барны. Многие из них являлись родственниками императору. Причем степень родства значения не имела.

Елавное есть чем похвастаться.

- Сбились в кучу,тоже мне стая высокородных, -

саркастически пробубнила девушка, увидев пару пожилых людей, с которыми они с Аделхардом сталкивались в парке. Имена Лихт забыла, зато хорошо помнила плохо скрываемые презрение и высокомерие. Каждый их жест словно говорил: «Мы снизошли до общения с тобой лишь по одной причине». По какой именно уточнения не требовало. Иллира не ровня сатхарги, даже если она возлюбленная императорского сына.

Занятая своими мыслями Анилихт не заметила, как Его милость вопросительно приподнял бровь, расслышав ее замечание. Не увидела она и того, как Римаих нахмурился, разглядев насупленное выражения ее лица. Для Лихт навсегда осталось тайной, о чем сирхтаги подумал в тот момент, она лишь уловила тень сомнения, когда взглянула на деда и уточнила:

-            Не помню, спрашивала или нет - Его сиятельство сатхарги Аделхард частый гость Лилеха? Я так понимаю, у него здесь собственная резиденция?

-            У них, - поправил девушку Его милость. - У членов императорской семьи особый статус.

Анилихт кивнула в знак согласия, а про себя подумала, что вряд ли Аделхард когда-нибудь дождется от нее соответствующего статусу обращения. Придется ему довольствоваться тем единственным разом в гостевом домике,ибо больше она подобной глупости совершать не намерена. «Да и возможность вряд ли представиться», - вздохнула она прежде, чем сосредоточилась на ответе Его милости.

последняя просьба

Войти в дом и подождать Его милость внутри Анилихт отказалась, сославшись на некоторую дурноту и, как следствие, желание погулять на свежем воздухе. Тем самым девушка надеялась избежать встречи с приемным сыном тмператора, лелея тайную надежду, что мужчина догадается о ее нежелании и соизволит не выходить в сад, который Лихт, в силу неожиданных ограничений, избрала местом своего ожидания.

Отпустить ее одну за пределы резиденции Его сиятельства Римаих отказался. Выяснилось, что незамужним иллирам не пристало прогуливаться в одиночестве. Впрочем, Лихт догадывалась об этом, ведь не раз видела юных магичек прохаживающихся в компании нянь, компаньонок и ещё Акхэ знает кого, вот только думала, что запрет распространяется лишь на законных детей барнов. Ошиблась. Но Лихт было не привыкать. В последнее время большинство ее суждений оказались подвергнуты сомнению,и многие из них рассыпались в прах.

Прогуливаясь по саду, под стать хозяину ухоженному, но суровому, Анилихт пыталась представить себя в будущем, лет через пять. Какой она будет? Еде? Одна или с Еиарис? Или...

Рядом с Аделхардом девушка себя не видела, как ни старалась. Разум нашептывал, что нет у них ничего общего и вряд ли появится когда-нибудь. Сердце противилось, мучилось и, вроде бы соглашаясь с доводами рассудка, продолжало теплить в себе надежду. Вдруг несбыточное станет явью? Мало ли что ещё жизнь подкинет? Особенно в ее случае!

Так размышляя о всяком, Анилихт в полном одиночестве бродила по мощеным дорожкам. Хотя одиночество ее было лишь видимостью. По вотчине приемного сына императора сновали слуги, но девичий покой они старались не нарушать. Коли гостья Его сиятёльства желает побыть одна, значит,так тому и быть. Вышколены!

Лихт также на прислугу внимания не обращала. Скользнет безразличным взглядом и все. Разошлись. Зачем они друг

другу? Но, как оказалось, нечто связующее все же нашлось. Когда Анилихт в очередной раз приблизилась к хозяйскому дому, в поле зрения девушки попал неказистый паренек, вертящийся с садовыми ножницами рядом с живой изгородью. Сперва взгляд девушки прошел сквозь него так же незряче, как через остальных, но затем... Г лаза Лихт потрясенно расширились, и гостья императорского сына едва смогла проглотить изумленный вскрик. Кромсая ни в чем не повинный куст, перед ней была Г иарис в образе юного садовника.

-            Что ты здесь делаешь? - едва слышно спросила она у сестры, а для возможных ушей громко произнесла: - Какие цветы у этого изумительного кустика? Красные?

Даже самой Лихт вопрос показался идиотским, и девушка досадливо поморщилась. Прослыть глупой гусыней, как раз то, чего ей не хватает для полного счастья!

-            А кто, по-твоему, должен за Его сиятельством приглядывать? Тхард что ли? - так же тихо ответила вопросом на вопрос сестра, тем не менее сумев продемонстрировать Анилихт, насколько ее раздражает вынужденное пребывание здесь. - Ты ведь у нас отдыхаешь, - укорила девушка Лихт, демонстративно пощелкав в воздухе ножницами. - Белые, достопочтенная, белые, - под конец пробасила она, вновь принявшись обихаживать несчастный куст.

Лихт грустно улыбнулась. А ведь правда, не подумала она о том, что нархтаги и Еия не выпустят Аделхарда из поля своего зрения. Что им его обещания? «Соврет - недорого возьмет», - не зря же ургаих.

-            Как называется это растение? - расстроенная Анилихт решила и сестру поставить в неловкое положение. Такая маленькая и незначительная месть, столь несвойственная ее характеру.

-            Чубушник, достопочтенная иллира, - со скрытым смешком в голосе пробасила Еиарис. - В первых числах ирха зацветет.

Приходите посмотреть, коли невидали, - поддела она, склонив пониже голову. Мимо собеседниц куда-то спешил лакей.

-            Всенепременно, - раздосадовано пробурчала Лихт и, гордо вскинув голову, зашагала прочь от сестры.

Пусть сторожит, сколько пожелает! Не дождаться ей каверзы со стороны Аделхарда! Он совершенно искренне согласился ей помощь. Лихт верила в это. Чувствовала сердцем. Именно сейчас, в этом, Анилихт была убеждена в его действиях, как никогда.

Покинув сестру, Анилихт вернулась к прерванному занятию, но прогулка по саду перестала доставлять удовольствие. Девушка то и дело вглядывалась в лица слуг, выискивая возможные личины, но таковых не было. Да и мысли, помимо воли, возвращались к сарказму сестры. Можно ли назвать ее пребывание здесь отдыхом? Лихт сомневалась. Возможно, физическим трудом она и не занята, в отличие от некоторых, но зато умственного хоть отбавляй. Всяческого рода мысли нескончаемой вереницей атаковали девичий разум. У Анилихт голова шла кругом, в прямом смысле. Девушку даже подташнивало нет-нет, словно она вновь оказалась на дощатой палубе каракки.

В итоге, цогда Лихт устала выхаживать из стороны в сторону и присела на кованую скамью передохнуть, а время явно перевалило за полдень, Его милость сирхтаги Римаих предстал пред девичьи очи. Но, вопреки чаяниям девушки, мужчина был не один.

Анилихт поспешно поднялась, готовая быть представленной Его сиятельству сатхарги Аделхарду, но этого не произошло. Кивнув напоследок приемному сыну императора, Его милость направился прочь - к выходу. Девушка собралась последовать за дедом, но оказалась перехвачена хозяином дома.

-            Нужно поговорить, - объяснил Аделхард, потянув ее вглубь сада. Лихт сочла за лучшее не сопротивляться.

Когда пара проходила мимо замаскированной под личиной

Гиарис, девушка сделала вид, что споткнулась, и успела послать сестре предостерегающий взгляд. «Не смей приближаться к нам» - явственно читалось в нем. Даже не представляя, что собирается ей поведать Аделхард, Лихт не хотела, что это услышала сестра.

Почему? Сложный вопрос. Какая-то часть ее души не доверяла Гиарис и тем, кто стоит за ней. Слишком многое пока оставалось непонятным.

Едва пара осталась один на один девушка накинулась на Аделхарда:

-            К чему вся эта постановка? Что случилось? Что с Его милостью? Почему он ушел? Ты рассказал ему обо мне? Он знает?..

-            Хватит. Прекрати! Слышишь?! - под ее напором мужчина вскинул руки.

Лихт наседала на него не только словами, но и действием. С каждым новым вопросом делала шаг вперед, вынуждая Аделхарда отступать.

-            Решила оповестить всех о нашем близком знакомстве? Я бы не советовал, в целях твоей же безопасности.

-            Вот давай без этого! - огрызнулась Лихт, но гонор поубавила. - Что с Римаихом? Он, кажется, сильно расстроен, - гораздо тише и спокойнее.

-            На то есть серьезная причина, - рассеяно отозвался Аделхард.

Взгляд молодого человека изучал округу. Удовлетворенный осмотром, он кивнул и подтолкнул свою спутницу к скамье. Девушка пристыжено повесила голову. Вновь она взорвалась!

-            Прости, - мучимая угрызениями совести, прошептала она, когда Аделхард устроился рядом.

-            Больше работай над собой, - миролюбиво поддел он и тут же посуровел. - У цас серьезные проблемы.

-            Какие? - Анилихт обратилась в слух.

-            Поджоги в Лигхейме привели к; поискам остаточной магии.

Нархтаги напали на слабый след барна Великого дома. Не знаю - твой или нет, но теперь станут копать. Все выходящее за рамки обычного будет изучено. Ты - необычна. Позднее пробуждение уже привлекло внимание.

-            И? - только и смогла выдохнуть Анилихт.

-            Когда вы покидаете академию?

-            Завтра, - как на духу. Мысль обмануть даже не возникла.

Аделхард кивнул.

-            Хорошо. Сегодня, завтра им не до тебя... - задумчиво. - Как будете скрывать?

Каким-то непостижимым образом Лихт поняла, о чем он.

-            Мы умрем. Я и Гия...

-            Плохо.

-                  Почему плохо? - Анилихт нахмурилась ещё сильнее. Его сосредоточенно-задумчивое состояние не на шутку пугало.

-            Его милость подал запрос на подтверждение твоего происхождения. Тебя должны провести по вероятностям. И, боюсь, смерть тут не помеха.

Не осознавая этого, Лихт в отрицании замотала головой.

-            Что значит подал запрос? Он что подозревает, что...

Закончить мысль ей не дали.

-            Нет! - точно отрезал. - Римаих пытается оградить тебя.

-            Оградить... - эхом. Перед мысленным взором встреча с дедом, вчерашний день, утро - ни намека на сомнение с его стороны! Ни словом не обмолвился о предстоящей проверке! - От чего?

Ее немилосердно встряхнули.

-            Лихт. Ты меня слышишь?! Слушаешь?! - Взгляд императорского наследника обжигает. - На тебе подозрение. Единственный способ снять - подтвердить! Понятно?!

-            Понятно, - не уточная, что именно. - Что же теперь будет?

-            Ничего не будет. Все останется, как было, - словно прочитав мысли своей собеседницы, ответил девушке Аделхард. - Римаих по-настоящему привязан к тебе и будет продолжать заботиться, пока это в его силах. Давно я не встречал настолько щедрого духом человека, - похвалил молодой человек великодушного барна и со вздохом продолжил. - Тебе бы держаться его, жаль, не получится.

-           Жаль, - почти радостно согласилась Анилихт, вынесшая из всей речи лишь одно - Римаих от нее не откажется!

-           Позже будешь ликовать. Не время, - осадил девушку Аделхард. - Если только не собираешься во всем признаться Его милости и подписать тем самым смертный приговор.

-           Зачем ты так? Нет, конечно, - обижено протянула Анилихт.

- Я для деда все сделаю!

С упорством маленькой девочки оца продолжала думать о сирхтаги именно так - дед!

-           Вот и начинай! - посоветовал Аделхард. - Необходимость поспешного отъезда я ему внушил. Но вам придется придумать что-то другое. Смерть не подходит.

-           А что тогда? - с надеждой.

Он поджал губы.

-           Лихт, я не могу решать все твои проблемы. Поговори с сестрой, с вашим покровителем. Ведь он же есть? - тотчас в протесте вскинув руку. - Нет! Не говори. Чем меньше я знаю,тем лучше. Ладно, - вдруг что-то решив для себя. - С Залой Возможного я помогу, но только тебе. Ее проводить не стану.

-           Хард, пожалуйста, - уже сказав, поняла что вновь просит.

Но в этот раз он категоричен.

-           Нет! Я собирался защитить тебя, но ты выбрала другой путь. Обещал - сделаю, - немногим мягче. - Но к твоей сестре это не относится. Она сама по себе. И... Лихт, я не всемогущ - не оправдываясь, констатируя.

Ей очень хотелось возразить, но не стала. Сочла за лучшее поблагодарить.

-           Спасибо. Я никогда этого не забуду.

Он вдруг усмехнулся.

-            Конечно не забудешь. Я не позволю. Долги принято отдавать.

Анилихт непонимающе моргнула, но Аделхард уже серьезен.

-            Ты хотя бы знаешь, что дальше? - сопроводив слова предостерегающим жестом.

Без подробностей - поняла Лихт,и отрицательно мотнула головой.

-            Я совсем ничего не знаю. И Г ия, кажется, тоже. Они ждали меня - дождались, а что дальше...

Развивать мысль она не стала. Зачем? Смешно, конечно, но с ее последним выбором ничего не изменилось - впереди все та же неопределенность.

Аделхард хмур.

-            Лихт - ты алрхали. Тебе нельзя бесцельно бродить по империи. Беги, прячься - насколько сможешь далеко. И никогда не возвращайся. Это лучшее, что ты можешь сделать.

Бесплатный совет от Его сиятельства ургаиха Малого круга той, кто вне закона. Смешно и грустно, если не страшно. А страшно однозначно!

Ацилихт сухо сглотнула, каждой клеточкой тела понимая - прав. Образ себя заточенной до скончания дней еще свеж в памяти. Как и маленьких детей, по чьей-то прихоти лишенных жизни.

Вопрос сорвался сам собой.

-            Еде их держат? Как их найти? - уже осмысленно.

-            Кого? - Он однозначно ожидал другого.

-            Детей... Барнов... Таких, как я - алрхаги...

-            Я не знаю.

-            Е[равда?

Так хотелось верить, но разве он может не знать?! Он - ургаих, приемный сын императора,тот, кто имеет доступ к самому важному?!

-            Сомневаешься? - Вопрос - обвинение. И в голосе что-то очень похожее на усталость.

-            Не знаю...

Она честна и перед собой и перед ним. С того самого дня - дня Больших огней в Лигхейме она ничего не знала и не понимала. И чем дальше, тем больше. Вся жизнь смешалась в перевранный моток - не распутаешь. Ни целей, ни связей, ни концов - ничего. Одни вопросы....

-            Как получается?.. Барнов Великого дома нет, но есть я?

Г ия? Почему? - мысленно добавив к списку насущного место содержания алрхаги.

Еще один пункт в списке того, что предстоит выяснить!

Аделхард, сосредоточенный на обступившем их вихре, ответил.

-            В теории?.. Барны Высокого дома в союзе с барнами других домов все еще могут...

Она не позволила договорить.

-            Но ведь нархтаги монахи. Они не могут... - удивленно.

Аделхард поправил.

-            Поэтому нархтаги монахи. Потому что они могут.

Анилихт задумалась. Значит один из ее настоящих родителей

в обязательном порядке барн Высокого дома?

-            И часто это происходит? - так и не определившись, как относиться к свежеобретенному знанию.

Аделхард усмехнулся.

-            А ты как думаешь, Лихт?

-            Не знаю...

-            Принимая обеты, мужчины не перестают быть мужчинами, а женщины женщинами, - как будто это все объясняло. - Нархтаги такие же люди, как мы с тобой. А любой запрет - даже самый сильный - можно обойти. Стоит лишь задаться целью...

Лихт утонула в чернильной глубине его глаз. Почему-то казалось, что последнее уточнение не касается барнов Высокого дома. Что адресовано оно ей - ему и ей. Что нечто гораздо более важное скрывается за этим признанием.

-            Но как? - все, на что она способна сейчас. В горле ком. Его взгляд держит сильнее любых оков.

-            Не знаю... Всегда есть другой путь. Просто нужно искать.

-            Ты сам-то в это веришь? - невообразимо захотелось разреветься. Анилихт сглотнула. - Какой другой? Спрячешь меця? Зачем тебе это? Зачем тебе проблемы? Ведь сам говоришь, печать не позволит соврать, а значит, рано или поздно все откроется, - она закончила едва слышно, с надрывом,и поспешила отвернуться, ловя взглядом окружающий их ветроворот. Быстрый, но едва заметный. Призванный не пропускать звуки, но оставлять их видимыми. Уединившимися, но на глазах у всех, кто не сочтет за труд посмотреть.

-            Я бы нашел выход, в конце концов. Любое заклятье можно обойти, если знать о нем. А значит заклятье печати тоже. Я просто никогда не пытался. Мне это было не нужно.

-            А сейчас... Сейчас нужно? - Тепло внутри Лихт все разрасталось, заставляя дрожать каждый нерв, натягивая струны ее души. Она взглянула на него, ожидая ответа.

-            Сейчас... сейчас я готов попробовать, - отрывисто, хрипло.

Анилихт видела, как в глубине его глаз зарождается уже

знакомая ей жажда - отражение ее собственной.

-            А как же связанные жизнью? Выходит, мое место рядом с ней.

Лихт себе поражалась. Откуда берутся слова? Как язык ворочается? Если сама она, что зыбкое озеро? Мечтает лишь об одном - поглотить сидящего рядом!

-            Не в этом смысле, Лихт. Не в этом! - мужчина схватил ее за руку, и оба вздрогнули. Проскочившая между ними искра была настолько сильна, что Лихт застонала:

-            Хард...

Ее призыв был понят и принят. Девушка с жадностью ответила на его поцелуй. «Этот последний!» - набатом стучало в вискахщ Лихт стремясь запомнить вкус его касания, истово припала к мужским губам. Никто никогда не целовал ее так,и, казалось, что больше не поцелует. Если только судьба не найдет способ вновь соединить их.

-           Его милость ожидает свою спутницу возле коляски.

Доклад невозмутимого слуги заставил пару отринуть друг от

друга. Девичьи глаза расширились от ужаса. Что теперь будет? - читалось в них. Аделхард печально улыбнулся одними губами. Лихт огляделась. От окружающего мира их отделял воздушный вихрь. Они находились в самом центре ветряной воронки, сквозь которую проступали очертания окружающего их сада. Пусть не надежное, но все же спасение от чужих глаз.

Девушка улыбнулась, столь же грустно, как ранее Аделхард. Он все же не отдался на волю чувств, как ей показалось. Он подумал об их безопасности. Он всегда помнит, каково это быть на виду у всех. А ей... ей придется научиться, чтобы выжить.

Анилихт поднялась со скамьи. Ледяные руки остудили пылающие щеки. «Его милость...» - вспомнила она.

-           Мне пора...

Он все ещё сидел, смотрел на нее. Еубы сжаты в тонкую линию. По всему видно - ведется внутренняя борьба.

-           Найду вас завтра.

Протяжный вздох, и стена ветра осыпалась сором.

-           Как вы сильны, Ваше сиятельство, - и восхищение с подобострастием в голосе. Лихт надеялась, что получилось достоверно. Снисходительный кивок с его стороны, и чуть кривящиеся в одобрении губы. Значит, сносно.

Они степенно шли в сторону дома. Нарушивший их единение слуга молча семенил следом, даже не подозревая о том, свидетелем чего ненароком стал. Уже возле коляски Анилихт поймала на себе осуждающий взгляд Еиарис, и едва нашла силы усмехнуться. Пусть сестра томится в неведении. Таково было ее желание. Эти минуты должны принадлежать только ей. Ей одной.

Когда Римаих, распрощавшись с Аделхардом, устроился рядом с внучкой на сидении, девушка позволила себе короткий взгляд на хозяина дома. Он вновь стал приемным сыном императора. Придворным, с налетом спеси и самовлюбленности - тем, кем не являлся на самом деле. И Лихт зажмурилась, чтобы не видеть его таким. Чтобы вытравить из памяти этот образ. Она всегда будет помнить его иным - таким, каким умеет быть лишь он. Тем, что навсегда останется в ее сердце. Хардом, пробудившим в ней пыл настоящей любви. Ее Хардом!