Но сейчас, как не старалась Мередит крепиться, всё же поводов для оптимизма, мягко говоря, не было. Всё шло наперекосяк, шиворот-навыворот. Линда не желала делиться (а когда это было иначе? Старшая сестра знает, старшая сестра справиться, решит, выдюжит и встретит новое утро в костюмчике «с иголочки»). Однако, несмотря на то, что Мередит никогда не лезла Линде в душу по той простой причине, что сестра этого не терпела, она не могла не видеть, что у той большие проблемы. И проблемы эти были связаны с Кингами. Надежды были на Альберта, но тот, подлец, взял и умер. В неподходящий момент. Ни свадьбы Кэтрин, ни повышения - Линде. А вообще, как не отшучивайся, горько это.

В отличие от Линды, Мередит относилась к Элленджайту не то, чтобы с симпатией, но терпимо, придерживаясь дипломатических отношений и стараясь держать дистанцию.

Альберт много значил для Катрин.

-            Для неё же так будет лучше, - сухо прокомментировала Линда сообщение о гибели Альберта на пожаре. - Сможет прожить нормальную человеческую жизнь, которую с такими ублюдками, как эти уроды, никому не видать.

Вряд ли Катрин согласилась бы с Линдой. Вернее, она с ней и не согласилась. Она отказывалась верить в известие о смерти Альберта.

-            Что за бред вы обе несёте?! Почему я должна в это поверить? Не поверю, пока не увижу собственными глазами его труп!

Нет ничего страшнее, чем сообщать близким о смерти. Мередит в этом не раз убеждалась. Но прежде те, кому она приносила страшные новости, не были её друзьями.

Катрин задавала ей вопросы, снова и снова, а у неё не было ответов. Она не встречалась с Кингом, а слышала обо всём случившемся из третьих рук.

-            Мы должны поехать и во всём убедиться сами!

В этот самый момент ожил мобильник и подруги смолкли, когда на дисплее определился номер Альберта.

Катрин так судорожно схватила аппарат, что не сразу сумела нажать кнопку вызова.

-            Да?

-            Катрин?

-            Альберт?! Это ты!? Слава богу! Мне сказали, что ты погиб. Я. я чуть с ума не сошла! Где ты?

-            В Кристалл-холле.

-            Ты скоро вернёшься?

-            Полагаю, разумнее дождаться рассвета, - голос его звучал тускло и уныло, как неяркая лампочка.

-            Как так получилось? Я ничего не понимаю. Зачем Кинг привёз меня к Линде? Зачем врал о твоей смерти?

-            Полагаю, он не врал. Скорее, сам обманулся.

-            Я не.

-            Катрин, Кинг часто злоупотребляет царкотой. Он только что похоронил жену и не совсем адекватен. В Хрустальном доме действительно был небольшой пожар.

-            Небольшой?

-            Ну, по крайней мере, ничего не пострадало. Я вернусь, как только улажу кое-какие дела.

-            Опять дела?! Сколько это может продолжаться? Когда это кончится?! - вскричала Катрин и тут же прикусила язык. - Ладно, поговорим об этом позже. Главное, что ты в порядке. И учти, если ты не приедешь утром домой, я приеду за тобой в Кристалл-Холл сама.

-            Приятных снов, Кэтти, - уклончиво прозвучал его голос и связь прервалась.

-            Альберт жив, - сообщила Катрин.

По всей видимости она не осознавала, что говорила по громкой связи и Мередит слышала каждое слово их беседы.

-            Отлично! Хорошо всё, что кончается хорошо. А сейчас было бы отлично всем нам отдохнуть.

Мередит посидела с подругой, пока та не заснула. Чтобы успокоить, пришлось ввести Катрин успокоительное.

-            Какая ужасная, бесконечная ночь, - спустившись вниз, где у стола, не включая света, сидела Линда, поделилась впечатлениями Мередит. - Не знаю, может быть Кинг считает подобные шутки весёлыми? Этакий чёрный мафиозный юмор? Но я всё равно счастлива, что Альберт жив.

-            Мы уезжаем из Элленджайта, - безапелляционным тоном заявила Линда.

В голосе её не звучало ни единой эмоции. Так мог бы говорить автомат.

Мередит, приблизившись, встала рядом. Облако, последнее время словно окутавшее их дом, постепенно превращалось в кокон.

-            Мы не можем уехать, - возразила Мередит. - Здесь наш дом, твоя работа, моя учёба. Наши друзья.

-            Мы уедем и точка! - взорвалась Линда. - Это не обсуждается. Я так решила.

-            Нет, дорогая, так не пойдёт, - мягко возразила сестре Мередит. - Ты не можешь решать за нас обеих. Это так не работает. У Катрин вот-вот свадьба, а я обещала быть подружкой...

-            С этой ролью прекрасно справится Ирис. Она даже фотогеничней.

-            Ты добрая. Я знаю, что Ирис красивей меня, но зато мы с Катрин ближе друг другу.

-            Не говори ерунды! Катрин, конечно, отличается от всей остальной чокнутой семейки, но она - Элленджайт. Тебе не следует привязываться к ней. Она использует тебя и выбросит из своей жизни не задумываясь.

-            Она не такая, - Мередит старалась сохранять терпение, прекрасно понимая, что то, что произошло у Линды, заставляет её быть злой и несправедливой. - Она никогда так со мной не поступит.

-            Откуда ты знаешь?! Откуда?

-            До сих пор она этого не делала. И пока не сделает, я буду думать о ней, как о моём друге. Настоящем друге. И такой же я буду стараться быть для неё.

-            Прекрасно. Поддерживай с ней отношения, если хочешь. Благо, в наше время средств для связи предостаточно. Но из города мы уедем, ясно? Он уже отнял у меня родителей, детство, невинность и мечты. Я не позволю, не допущу, чтобы и тебя у меня отняли.

-            Линда, я взрослый человек. И я не твоя собственность. Если ты хочешь уехать, ты можешь это сделать. Но я никуда не поеду.

-            Даже если в городе мне оставаться опасно? - вскинула Линда блестящие, сухие злые глаза.

В первый момент сердце Мередит испуганно сжалось. Но потом она интуитивно почувствовала, что сестра пытается её манипулировать.

-            Тебе действительно что-то угрожает?

-            Рэй Кинг. Он превратил мою жизнь в ад. Вместе со своим милым сыночком.

-            Которым из...?

-            Сама как думаешь? - ядовито спросила Линда.

Мередит не знала, что думать. Она отказывалась это делать.

Слишком страшно было.

-            Энджел? - рискнула она назвать нейтральное имя.

-            Нет, моя дорогая, не Энджел, - сердито фыркнула сестра. - Я не хотела тебе об этом говорить, понимая, что, скорее всего,

причиню этим боль. Ты всегда неровно дышала к Ливиану. Даже когда мы были детьми.

-            Ливиан? - удивлённо протянула Мередит. - И что он сделал? Оскорбил тебя? Сорвал какую-то сделку? Спутал карты? Пострадавшее самолюбие не повод всё бросать и сбегать. Ты сама меня этому учила?

-            Пострадавшее самолюбие? - в смехе Линды звучали истеричные нотки. - Можно, конечно, сказать и так! Но он не сделку сорвал - он меня изнасиловал.

Сёстры уставились друг на другу зло, словно враги.

Мередит смотрела на Линду, видела перед глазами спокойное, надменное, уверенное лицо Ливиана и цикак не могла поверить в услышанное.

-            Этого не может быть, - сорвалось с губ прежде, чем она успела понять, что произносит.

Линда подскочила, как ужаленная:

-            Значит, я лгу?!

В это поверить было ещё сложнее.

-            Когда это случилось? - подавлено спросила Мередит.

-            Около месяца назад. Может, чуть больше, - не хотя призналась Линда.

Она не врала. Она и вправду не могла бы назвать точный срок, да и дата словно улетучилась. Подобные события вовсе не то, что хочется бережно хранить в памяти. Совсем наоборот.

-            Около месяца! - охнула Мередит. - И ты говоришь мне об этом только сейчас?!

-            И сейчас не молчала бы, если бы не необходимость убедить тебя покинуть Эллиндж. А если я буду умалчивать о событиях, побудивших меня к такому решению, ты ведь меня не поймёшь?

-            Не могу поверить! - потрясённо повторяла Мередит. - Как такое могло случиться?

-            Не жди, что стану рассказывать в подробностях.

-            Нет, конечно...

Признание сестры больно ранило.

Мередит ничего не могла поделать с тем, что воспринимала случившееся как предательство. Это было несправедливым по отношению к Линде, неправильно, но она ничего не могла с собой поделать. Она так чувствовала.

Как Ливиан мог приехать тогда к ней, разговаривать с ней как ни в чём не бывало после всего случившегося? Как Линда столько дней не подавала даже вида? Что происходит со всеми в этом городе? Что за миазмы сумасшествия витают в воздухе?

Линда должна была рассказать. Именно так ведут себя близкие люди - делятся, хорошим ли, плохим - всем. Мередит никогда не имела от старшей сестры тайн. Она делилась, а то, как повели себя Линда и Ливиан в данной ситуации напоминало двух взрослых, выславших ребёнка в детскую. Это было оскорбительно. Это было больно. Но самое печальное, что при всём вышеперечисленным злиться на Линду у Мередит не получалось. Выходило только сильно, до слёз, до тоски, расстраиваться.

Но как не злилась Мередит, как не расстраивалась, уезжать из Эллинджа всё равно не хотелось. И причиной тому была, увы, не благородная дружба с Катрин, хотя бедняжке явно требовались дружеская поддержка и участие. Не преданность науке в лице Медицинского Эллинджского университета. Нет!

Главной причиной был Артур, официально Брэдли, по сути - Кинг.

Мередит заставила поверить, что уже не ждёт его появления. Хоть и вздрагивала каждый раз, как принимался трезвонить мобильник, хоть и оборачивалась вслед теням, напоминающим его.

Конечно, она занималась самообманом. Потому что всё ещё ждала.

Чего ждала? Случайной встречи? Мимолётцого внимания, как брошенной мимоходом милостыни?

Господи, как же унизительно! Она ради него готова была

перечеркнуть всю прошлую жизнь, закрыть глаза на его, более, чем сомнительное, прошлое.

Мередит влюбилась, как девчонка. И ладно бы, он просто воспользовался этим? Но он обещал прийти, говорил о любви и - не пришёл.

На встречу с Ливианом она не пошла сама, решив для себя, что отношения с Артуром важней и дороже. И нет, Мередит о принятом ею решении нисколько не жалела, особенно с учётом недавно открывшихся событий. Лишь скорбела о том, что её решение оказалось ненужным тому, ради кого она готова была поступиться столь многим.

В дверь постучали и Мередит, стряхнув слёзы с ресниц, поспешила откликнуться.

-            Да?

Дверь открылась почти беззвучно. Катрин в длинной белой ночной рубашке походила на призрака.

-            Не спишь?

Мередит в знак отрицания помотала головой, хотя и так было видно, что она не спит.

-            Можно к тебе? Мне жутко одной в комнате. Хотя нет, не жутко. Скорее уж тошно. Никак не могу выкинуть из головы, что сейчас Альберт в этом проклятом доме, со своей чокнутой сестричкой! Знаешь, это, наверное, ужасно, я осудила любого, от кого услышала бы то, что скажу тебе - я была бы рада, если бы эта стерва на самом деле сдохла. Не представляешь, как я её ненавижу. Но, похоже, мне никогда от неё не отделаться. И что делать? Так и жить втроём? Никогда бы не поверила, что смогу попасть в такую странную историю. И что стану терпеть всё это.

-            Утешь себя мыслью, что выбора у тебя нет, - усмехнулась Мередит, обнимая руками поджатые к подбородку колени. - Альберт твоя истинная пара и никуда тебе от этого не деться.

А Синтия. ну, смирись с ней, как с плохой погодой.

-            Смириться?! Никогда! Я сделаю всё возможное, чтобы избавиться от неё.

-            Ну-ну. Удачи! - зевнула Мередит. - Не смотри так, Кэтти. Я на твоей стороне. Но объективно, шансов у тебя на жизнь в Эллиндже без госпожи Элленджайт немного. А вот мне, возможно, придётся уехать.

-            Что?.. Почему?!

-            Линда не желает работать с Альбертом. Ей кажется, что жизнь стоит вдвое дороже тех денег, что она получает.

-            Так мы поднимем ей оплату! Я заплачу любую цену, которую она попросит.

Мередит удручённо вздохнула:

-            Боюсь, дело не в цене. Она боится. Ты знала, что случилось у Рэя Кинга?

Увидев, как забегали глаза Катрин, Мередит вдруг пришла в непривычную для себя ярость:

-            Ты знала?! И ты - тоже?.. И молчала?!

-            Мередит, пожалуйста, не сердись. Как я могла тебе сказать? Ведь это была не моя тайна. Ну, дорогая, поставь себя на моё место? Чтобы ты сделала?

Чего у Мередит было никогда не отнять, так это умения ставить себя на чужое место и понимать, чёрт возьми, оппонента ли, противника или просто собеседника. И, таки, да! Катрин оказалась в щекотливом положении.

-            Линда должна была рассказать тебе сама.

-            Она рассказала. Спустя почти три месяца, - с горечью проговорила Мередит.

-            Два. Не вини её. Пережить насилие всегда сложно. И вполне нормальное желание постараться не проговаривать это бесконечно, а отрешиться и забыть.

-            Кэтти! Это был Ливиан! Понимаешь - это был он! И. вот как это переварить? Нет, Ливиан мне конечно не муж, не жених и даже не парень, но. не знаю, как это объяснить. Он с детства был немножечко мой. Часть уютного мира, которого, как оказалось, никогда и не было. Я не могу этого объяснить,

но я верила в него, верила в его порядочность, он мне казался таким надёжным. Был так добр со мной, так внимателен. И вдруг изнасиловал мою сестру! Я словно бы теряюсь в этом мире и не пойму больше, во что верить.

Катрин выглядела удручённой. Она явно разделяла боль подруги и от души сочувствовала ей.

-            Возможно, Линда права в своём желании свалить отсюда? Но ты мой единственный светлый лучик здесь, Мери! Не представляю, как я всё это вынесу, если тебя не будет рядом. Но моё желание удержать тебя чисто эгоистичное. Конечно, если ты захочешь уехать...

-            Я не хочу, Кэтти. В этом-то всё и дело. Я не хочу никуда уезжать. Я хочу посмотреть этим двум засранцам в глаза и выслушать их объяснения!

-            Очень тебя понимаю. Я просто жажду того же. Правда, в нашем случае говнюки разные, но сути дела это не меняет.

-            Да уж! Мы с тобой те ещё героини. Живём прямо на подоконнике окна Овертона. Что ни день, то новый сквозняк. Как бы крыша от такого урагана не поехала? Твой будущий муж, за которого ты должна выйти по воле давно сгнившего чокнутого предка, предписавшего тебе для получения наследства это странное замужество, не видит ничего предосудительного в том, чтобы признаваться тебе в глубокой и чистой любви, а самому при этом крутить амуры с родной сестрой.

-            Крутить амуры? Мягко сказано, - вздохнула Катрин.

-            Я всегда мягко выражаюсь, ты же знаешь? Я воспитанная девушка. Но и моего хорошего воспитания не хватает, мать твою, на цензурное восприятие ситуации, в которой я неожиданно для себя влюбилась в брата парня, которого любила с детства и который изнасиловал мою сестру. А этот парень спит с другим своим братом и. - Мередит моргнула и засмеялась.

Смех её был лёгким, как вспенившееся шампанское.

-            Представь, до чего мы дошли, если всё это кажется вполне обыденным?

-            Слава богу, пока нет, - откликнулась Катрин, - не кажется.

-            Слава богу, - согласилась с ней Мередит. - Но что будет дальше? Эти Элленджайты отформатируют нас по своему образу и подобию?

-            Ни за что! Это им придётся принять наши правила игры.

-            Точно. Или играть с ними мы уже не будем.

Подруги рассмеялись, хотя у обеих на душе было совсем не радостно.

Правду говорят, что долгожданное событие происходит как раз в тот самый момент, когда его совсем уже не ждёшь.

Утром Мередит проспала. Поскольку вестей от Альберта больше не было никаких, Катрин приняла решение отправиться в Кристалл-Холл, как не отговаривала её Линда.

-            Я поеду - и точка! - заявила подруга. - И не надо меня сопровождать. Дорогу я знаю. К тому же я собираюсь закатить грандиозный скандал и свидетели предстоящего безобразия мне не нужны.

-            Ты расстроена. А путь не близкий.

-            Я не расстроена, Линда. Расстроена я была вчера. А сегодня я злая. Когда злая, я собранная и очень внимательная. Так что не стоит за меня беспокоиться.

-            Линда! - встряла в беседу сестры с подругой Мередит. - Не вмешивайся. Пусть делает, как знает.

-            Как хотите, - досадливо пожала плечами старшая сестра.

-            А я, пожалуй, съезжу-ка на лекцию. Подремлю там, - сообщила Мереди о своих намерениях.

Оставаться дома значило продолжить разговор об отъезде, а Мередит старалась, как могла, оттянуть этот момент.

Утренняя толчея в городе была вполне обычной. Будто ничего в мире не изменилось. Да так оно, в принципе, и было. Наши переживания, какой бы остротой не отличались, мироздания не порушат. Небо на землю для каждого падает в

час его смерти, но для остальных остаётся как было - то низким, то высоким, но всегда далёким и равнодушным.

Проторчав с полчаса в пробках, Мередит через час после того, как отъехала от ворот собственного дома, припарковалась на стоянке перед университетом.

Когда тонкая, стройная фигура отделилась от многочисленных теней, окружающих университет, сердце девушки болезненно встрепенулось. Она почти не чувствовала пронзительного, холодного ветра, разбрасывающего короткие кудряшки вокруг её лица, бросая их на глаза.

Артур передвигался с непринуждённой лёгкостью. В отличие от Ливиана или того же Кинга, в нём не чувствовалось ничего хищного и всё же печать обречённости лежала на тонких, удивительно ярко западающих в память, чертах.

Мередит при виде него всегда приходил на ум образ надломленного цветка, ещё не увядающего, но уже не цельного. Он не то, что не сопротивлялся року, а словно приветствовал его острый серп с пронзающим душу сладострастием.

Артур остановился рядом, поднимая на Мередит серые, прозрачные глаза. Улыбка, скользнувшая по губам, осветила его лицо совершенно так же, как лучи солнца преображают тусклые улицы.

-            Привет, Мередит. Я ждал тебя больше часа, надеясь перехватить до занятий и уже начал сомневаться в том, уж не пропустил ли?

Мередит подняла воротник, чтобы защитить шею от всё набирающего силу северного ветра:

-            Ты не спешил с выходом. Мы же договорились встретиться неделю назад?

-            Ты не в курсе? У меня умерла мать. И да, я понимаю, что мог позвонить, но. так сложилось. Стоит рассказать правду, мало кто поверит. А лгать - к чему?

-            Ты мог не делать ни того, ни другого. Просто позвонить и

дать знать, что думаешь обо мне! Что я хоть что-то для тебя значу! Но ты просто исчез. Ты даже ни на один звонок мой не ответил.

-            Прости.

-            Прости? - обескураженно переспросила Мередит. - Это всё, что ты можешь сказать? После того, как исчез на две недели. Просто - прости?..

Заметив, как Артур поменялся в лице, Мередит решила сбавить обороты. Оттолкнуть его она вовсе не хотела. И ведь он всё же пришёл.

-            Ладно, - скрестила она руки на груди. - Я готова тебя выслушать. Если тебе, конечно, есть сказать?

-            Ты ждёшь от меня оправданий?

-            Тебя это удивляет?

-            Не знаю. Я не люблю оправдываться. И не умею.

-            Хорошо. Достаточно будет объяснений.

-            Если я скажу тебе правду, ты сочтёшь меня сумасшедшим.

-            Ты попробуй.

И без того светлые, серо-дымчатые глаза Артура словно выцвели, делаясь почти бесцветными, превращаясь в холодные кристаллики льда.

-            После того, как моя мать скончалась от передозировки наркотиков Энджел и Сандра решили её воскресить.

-            Что?... - моргнула несколько раз Мередит, пытаясь осмыслить услышанное. - Чего они решили?..

-            Я предупреждал - звучит бредово. Но что ещё бредовей, у Сандры получилось. Ты когда-нибудь хотела увидеть настоящего зомби?

-            Нет.

-            Я тоже.

-            Не хочу зудеть, как старая бабка, но вам всем нужно завязывать с наркотой. Я серьёзно! Артур, это уже не шутки.

-            Да уж, - без тени улыбки кивнул он. - Ты мне не веришь. Тогда пусть будет более удобоваримый для тебя вариант. Я накурился до появления вполне реалистичных зомбаков. И не смог приехать, пока те не упокоились с миром. Хотя последнее вряд ли, - неожиданно брезгливо скривился он.

Мередит чувствовала, что этот разговор отдаляет их друг от друга. А меньше всего она хотела отчуждений и ссор.

-            Чтобы там не было - бог с ним. Я постараюсь поверить в то, что у тебя была важная причина.

-            Так и было. Я в кои-то веки оказался нужен тем, кто никогда раньше во мне не нуждался. И обстоятельства сложились так, что послать их к чёрту было весьма затруднительно и. - Артур усмехнулся, - не корректно. Я пришёл, как только смог. Верь мне. В нашей семье святые не водятся, но ложь, определённо, не из наших фамильных недостатков.

-            Пожалуй, что так, - согласилась Мередит. - И ты пришёл потому, что я что-то значу для тебя? Твоё предложение осталось в силе? Не спеши отвечать! Подумай. Я не хочу стать девушкой на одну ночь. Для меня это не интрижка.

-            Мередит, - его руки легли на её локти, привлекая к себе и одновременно с тем поддерживая. - Что могло заставить меня прийти сюда, если бы я этого не хотел? Если бы не думал о тебе?

-            Ты выглядишь таким холодным, таким отстранённым. Тебя так долго не было, что ты стал казаться мгновенно привидевшимся сном. И. ты сам говорил мне, что девушки тебе не нравятся.

-            Боишься, что я пытаюсь уцепиться за тебя как утопающий за соломинку? Что поиграю, поломаю и - выброшу?

-            Боюсь. А кто бы на моём месте не боялся?

-            Я не поступлю так с тобой, Мередит.

Она мягко качнулась в его объятиях, переступая с ноги на ногу, чтобы удержать равновесие.

Её обволакивал горьковатый прохладный запах, исходящий от Артура. Ей хотелось слиться с ним, и это желание было не столько физическим желанием, сколько потребностью души.

Она чувствовала его одиночество. Его тоску и уязвимость. Ей хотелось заполнить сжирающую его пустоту и холод своим теплом и нежностью, любовью и заботой. И хотя какая-то часть её понимала, что пустоту накормить невозможно, так отчаянно хотелось верить, что в мире затянувшихся стуж рано или поздно наступит весна. И любовь возможна даже для таких, как Артур, Альберт или Ливиан.

Как колотилось сердце. Взволнованно ударит и - замрёт, как притихшая птичка. И даже дышать страшно - вдруг спугнёшь что-то хрупкое и ценное.

Артур притянул её к себе и поцеловал. Его губы были тёплыми, даже горячими. Осторожными, чуткими.

Мередит чувствовала, как под ладонями в его груди ускоряет удары сердце, словно разгоняющаяся карусель. Как дыхание его становится короче и прерывистей.

Она ощущала твердость его тела даже сквозь ворох одежды. Как нечто столь хрупкое, похожее на статуэтку изо льда, может одновременно быть таким осязаемым, таким горячим?

Весь мир словно исчез. Она на короткий миг выпала из реальности. Улицы, заполняющие её люди, машины, - реальности словно и не было.

Остались только они с Артуром.

От поцелуя кружилась голова, словно она залпом выпила рюмку шампанского. Приятные ощущения.

Мередит запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в лицо, которое словно сделалось ярче. Особенно чётко очерчецными были чуть припухшие от поцелуев губы.

-            Ты даже не представляешь, как я хочу тебя сейчас, - прошептал он.

А она в ответ смущённо спрятала лицо у него на груди, чувствуя, как от счастья пылают щёки.

-            Поедем со мной? - потянул он Мередит за собой.

-            Куда?

- Да какая разница? Лишь бы с улицы. Лишь бы туда, где тебя перестанут смущать взгляды случайных прохожих.

Словно зачарованная, Мередит позволила ему увлечь её за собой.

 

ГЛАВА 3. Сандра

Нет ничего хуже, чем возвращаться.

Сандре казалось - сгорело всё. Вся прошлая жизнь. Вокруг один лишь пепел, в котором она отчаянно барахтается, не понимая - зачем? Из чистого упрямства.

С каким бы удовольствием она спалила эту местечковую Содом и Г омору, одному богу известно. Если он есть. А он есть. Иначе дьявола бы не было. А в существовании Люцифера пришлось убедиться собственными глазами.

Вывод прост: есть дьявол - есть ад. А ей, прожившей бок о бок с Рэем и Энджелом в рай дорога заказана. Так что, как жизнь не бессмысленна, а порой даже и противна, умирать - страшно. Вдруг на том свете станет ещё бессмысленней, ещё противней? Здесь хотя бы знаешь, чего ждать. Да и кроме того, в их семейке слишком много буйных психопатов, запрограммированных на собственное уничтожение. Не будет она как все. Это она, та самая гордыня, худший из семи смертных грехов.

Энджел был в стельку пьян. А весь зал (ну, ладно, будет реалистами, весь - слишком много, зал велик, но большая его половина точно) забрызганна кровью и внутренностями.

На брате не было рубашки, всё тело в глубоких, не успевших затянуться, ранах. Отвратительное зрелище.

-            Несанкционированная вечеринка? - мягким, и от того страшным голосом проговорил Рэй.

-            Хочешь присоединиться? - развёл руками Энджел, как бы приглашая нового гостя к вкусному блюду.

В обычные дни присутствие сестры заставляло его вести себя куда более сдержанно. Но обычные дни миновали, оставшись в прошлом.

Сандра испытывала обиду. Ей хотелось, чтобы брат был рядом. Вместе. А он словно перешёл в стан врага. С годами

Энджи всё больше и больше начинал походить на отца, которого Сандра не переставала надеяться увидеть когда- нибудь мёртвым.

Раньше ей мечталось чтобы Рэй сдох в тяжких муках. Желательно муках раскаянья перед ними - его семьёй. Сейчас бы её вполне удовлетворила его быстрая, но главная, надёжная, без повторных воскрешений, кончина. Приковать где-нибудь труп в чистом поле, чтоб ковылём без следа заросло и забыть навсегда - вот она, её голубая мечта.

А Энджела смогла бы она убить с таким же лёгким сердцем? Воистину, настоящее зло не уничтожишь. Оно множится, ширится, обрастает изворотливыми щупальцами.

-            Нет, спасибо, - неожиданно отказался Рэй. - На сегодня с меня веселья хватит. И ты сворачивайся.

-            Но мы только входим во вкус.

-            Ты слышал, что я сказал? Почтим смерть вашей матери, которую вы с Сандрой так дивно обставили, парой часиков молчания. Хочешь выворачивать себе внутренности наизнанку, будь добр, делай это сам. Никаких оргий.

-            С ума сойти! Наверное, что-то где-то крупное сдохло?

-            Не представляешь, насколько.

Рэй пошёл в сторону своих комнат.

Вечеринка, до их прихода разошедшаяся полным ходом, быстро сворачивалась. Парни, хоть и были пьяны и возбуждены до предела, но всё же слишком хорошо знали, что такое Кинг и как молниеносно быстро меняется его настроение - куда быстрей капризной погоды.

Никто не рискнул противоречить или ослушаться.

Энджел смерил уходящих взглядом насмешливого сожаления и, плюхнувшись на близстоящее кресло, потянулся за очередной порцией алкоголя.

-            Ну что? Вы её убили? - лениво поинтересовался он. - Как ты это перенесла?

-            Перестань кривляться. Мы её не убивали. Кажется, она

сгорела сама. Вместе с твоим любовником. И её любовником. И любовником нашего отца. И. чьим там ещё любовником был Альберт Элленджайт?

Сандра демонстративно опустилась напротив брата, забрасывая ногу на ногу, с вызовом глядя Энджелу в глаза. Его проняло. Да она и не сомневалась.

Этот разгул на грани фола, как цветок на кладбище, прикрывает душевную боль. В их семейке так всегда, чем сильнее боль душевная, тем больше мужская половина погружалась в пучину физической боли. И тогда повсюду были реки крови.

На самом деле не мудрено, что Элленджайты создавали близкородственные союзы. Потому что нормальный человек, не привыкший ко всему этому с детства, свихнётся очень быстро.

У Сандры была прививка. Но иногда у неё возникало подозрение, что она не менее сумасшедшая, чем её отец или брат.

-            Он... мёртв? - хриплым голосом выдавил из себя вопрос Энджел, забыв на мгновение что собирался приложиться к горлышку бутылки.

-            Ну, трупа я не видела. Зато видела столб огня высотой с двухэтажный дом. Там вряд ли что могло выжить.

Энджел выдохнул, расслабляясь.

-            Вряд ли что могло. но мы выживаем, не так ли?

-            Не все. Мамочку ты всё же сумел угробить.

Рука Энджела сжалась на её шее так быстро и неожиданно для Сандры, что она удивлённо распахнула глаза.

Лицо брата было искаженно дикой яростью, и эта ярость была направлена на неё.

-            Не смей, слышишь?! Не смей говорить о ней!

-            Убери руки с моего горла, брат. И никогда так больше не делай.

Энджел тяжело дышал, глядя ей в глаза.

-            Заставь меця это сделать, дорогая сестричка. Ты же теперь ведьма? Продемонстрируй свои новые возможности.

-            Ты уверен в том, о чём меня просишь, Энжи? Что ты хочешь, чтобы я сделала? Отшвырнула тебя, как шкодливого щенка?

-            А ты на это способна? - подначивал он. - Ну, вообще-то. может в твоём арсенале что поинтересней найдётся? Рискнёшь и меня превратить в такое же милое зомби, что ты сотворила из нашей милой мамочки?

-            Я не сотворила из неё ничего нового. Лишь подчеркнула жирной линией то, чем она и так всю жизнь являлась - тупая, похотливая, безмозглая гадина. А теперь убери от меня свои чёртовы лапы, ублюдок, пока я не вырвала их тебе с корнем. Любишь кровь и новые грани боли? Надеюсь, её тебе хватит, пока они прирастут обратно? Или новые вырастут, как у ящерицы хвост?

-            Рискнёшь провести опыт?

-            Я-то да. Руки ведь не мои. К тому же, оци тебе не так уж и нужны, поскольку ты и думаешь, и делаешь всё задницей.

Сандра отпихнула от себя Энджела.

Он не сопротивлялся. Его заметно штормило. Не хотелось думать, от кайфа или от боли. Сам нарывался на то и другое, вот сам пусть и расхлёбывает. Она не намерена была никого жалеть или щадить.

Поднявшись по лестнице, Сандра наткнулась на Ливиана, едва сдержавшись, чтобы не застонать от досады.

-            Что ты-то здесь делаешь?

-            Наблюдаю за вами. Интересное зрелище. Всё ждал, проскользнёт между вами искра эрота или нет.

-            Тебя бы что порадовало?

Сандра никогда не боялась Энджела. Как бы несдержанно он себя не вёл, как бы ни ярился, он всегда оставался её братом- близнецом, для которого она свет в окошке.

Но от Ливиана она старалась держаться подальше. При всей

его сдержанности и показном спокойствием Сандра всегда чувствовала зверя, сидящего на очень коротком поводке. Ливиан частично укрощал, частичцо прятал свой нрав. Но в серых глазах, которые отчего-то упрямо запоминались чёрными, было что-то опасное.

То, чего не было ни у Энджела, ни у Артура.

На Ливиане был тяжёлый тёмно-бордовый халат, под которым ничего, кроме голого, горячего, мускулистого тела. Худого и жилистого. И в глазах, волчьих, жёстких, равнодушно-плотоядных, горел насмешливый огонёк, когда, повернув голову, он, не мигая, нацелился ей в лицо.

-            Мне всё равно. Хотя. вру. Не всё равно. Но наблюдать было интересно.

-            И ты за этим встал с постели? Чтобы понаблюдать за мной и братом?

-            Я ещё не ложился.

-            А как оказался здесь? Зачем пришёл?

-            Просто ещё не уходил, - насмешка в его голосе сделалась тяжелей и осязаемей. - Я не спускался, Сандра. Я поднялся. Ты не думала, что для одного Энджела крови и мяса внизу осталось многовато? Мы развлекались вместе.

-            Решил, наконец, поддаться соблазну?

-            Не до конца. От секса я ещё иногда могу отказаться. Но боль меня завораживает. Перед ней мне не устоять.

-            Своя боль или чужая?

Ливиан смерил её дразнящим взглядом:

-            Твоя боль меня точно не привлекает. В отличие от той, которую ты можешь дать мне.

Их взгляды встретились, и Сандра ощутила странный жар.

Его лицо казалось тёмным. Профиль, чёткий, как на камее, копна густых волос, чёлка, спускающаяся на острые, словно у рыси, глаза.

Сандре вдруг открылась простая истина. Разница между остальными братьями и Ливианом в том, что ни один из них не будил в ней ничего. настолько тёмного, настолько звериного.

Глядя на Ливиана она ощущала себя Кингом. Со всеми вытекающими последствиями. И это её пугало до состояния лютой ярости. Но хуже всего, что Ливиан понимал её чувства. Стоило появиться кому-то третьему, и он держался с безупречной вежливостью и предупредительностью, никогда не глядел на неё так, как смотрел наедине.

Как глядел сейчас.

Зверь жил в их душах, в клетке, под замком, на поводке, без пищи - но жил. И ничего с этим было не поделать.

Ливиан придвинулся ближе, так, что Сандра всей кожей ощутила жар, идущий от его кожи и горьковатый, пряный запах одеколона. Встал так, что его правое плечо коснулась её левого, а лица разделяли какие-то несколько жалких несколько дюймов.

Волосы, стоило вздохнуть поглубже, переплетались между собой - его, чёрные, как крыло ворона и её сверкающая перламутром платина.

-            Как долго ты будешь отрицать правду? Ты хищница,

Сандра. Как и все мы. А хищникам нужна кровь. Мы оба жаждем одного и того же. Так почему мы должны себе в этом отказывать?

-            Не понимаю, о чём ты.

Против воли, грудь её волновалась. И она чувствовала, как участилось и его дыхание тоже.

-            Что ты мне предлагаешь? Трахнуться?

-            И это тоже, если захочешь. Но это не обязательный пункт программы.

-            О! Так там целая программа намечается? Как интересно? А тебя не смущает то, что я твоя родная сестра?

-            Честно? Боюсь, мой ответ тебе не слишком понравится, Сандра. Нет, меня не смущает. Спасть с сестрой вряд ли противоестественней, чем спать с братьями.

Лёгкий флёр сексуального возбуждения, окутывающей, словно туман наваждения, рассеялся.

-            Что ты сейчас сказал?! Ах ты, лицемер! Значит ты и Энджел.

-            Ну при чём тут Энджел?

Сандра осеклась на полуслове. В голове её замелькали обрывки мыслей. Весьма напряжённые отношения между Артутом и Ливианом она всегда рассматривала как нечто, что зеркально отражало её отношения с братом-близнецом: брутальный Ливиан не принимал пылкой страсти между Артуром и Энджелом - это казалось вполне естественным.

Но то, что Ливиан может ревновать Артура к её брату в этом плане ей никогда да^е в голову не приходило!

-            Ты и Альберт?.. Хочешь сказать?..

-            Не хочу. А ты - хочешь услышать?

-            Не уверена.

Ливиан усмехнулся.

-            Конечно, хочешь. В тебе куда больше от женщины, чем ты готова признать и смириться. А женщины любопытны. Они жадны до пикантных подробностей чужой личной жизни. И чем они грязней и несуразней эта личная жизнь, тем больше женщины хотят это знать.

-            Ты меня сейчас с какой целью дразнишь?

-            Возможно, у меня и цели-то никакой нет, просто нравится с тобой общаться? Давай сыграем в «правда или действие»? Ты станешь действовать, а я после этого говорить правду?

-            Какую правду?

Он придвинулся к ней вплотную:

-            Какую пожелаешь, Сандра. Тебе не нужно будет спать со мной, не нужно даже целоваться. Просто дай выход своей природной ярости, и мы оба будем удовлетворены. - Его губы почти беззвучно переливали слова прямо в ухо Сандре, дыханием обжигая часть щеки и шею. - Под силу тебе заставить меня кричать? Потерять над собой контроль? Поиграем, сестрёнка? Твоя сила воли против моей?

Он не скрывал сексуального подтекста. Да что там? Ливиан словно источал секс, как цветок источает аромат. Он отдавал себе отчёт, что его стрелы достигают цели и наслаждался этим. Играл с ней.

Сандра подняла на него глаза и холодно, деловито процедила сквозь зубы:

-            Как пожелаешь, братец.

Оца не была уверена, что у неё получится. Действовала просто наугад, интуитивно, по наитию. Представляя, что зажимает в своей ладони горячие внутренности Ливиана, будто рука не простая, а огненная. Она не ожидала, что это даст какой-то результат. И в первый момент сложилось впечатление, что результата и не было.

Ливиан стоял совершенно спокойно. Потом до Сандры дошло, что как-то уж слишком спокойно. Казалось, он даже не дышит, а лицо в один миг сделалось белым-белым.

Через секунду-другую, моргнув, он глубоко втянул в себя воздух, чуть покачнулся и оперся правой рукой на поручень.

-            Ну как? - искренне поинтересовалась Сандра. - Получилось? Достаточно острые ощущения?

-            Вполне. Правда, без наглядной составляющей всё равно чего-то не хватает.

-            Учту на будущее. А пока пойду-ка я вздремну. Уж утро на дворе.

-            Я подожду, когда ты отдохнёшь.

Сандра, уже было, направившаяся к себе, резко затормозила.

-            Чего ты подождешь, Ливиан? Чего ты от меня добиваешься? Оставь меня в покое и не втягивая в эту вашу жизнь.

-            Почему? Разве ты не одна из нас?

-            Нет. Я не хочу быть одной из вас - я хочу остаться самой по себе. И не утруждай себя речью о том, что мне нравится твоя боль, но я не даю себе воли.

-            Боишься?

-            Да. Боюсь. Знаешь, чего? Закончить так, как кончила моя мать, которую презирала даже собственная тень. Я не стану потакать ни твоим, ни своим грязным желаниям, Ливиан. Прекрасно понимаю, чего ты добиваешься. А в свете твоих признаний всё становится ещё понятней. Найди другой способ досадить Энжелу за то, что он увёл у тебя Артура. А с меня вашей грязи довольно.

-            Подожди, подожди, Сандра! Ты всё не так поняла. Артур и Энджел тут совершенно не при чём.

-            Да? А что при чём? Я устала бегать от тебя по этим катакомбам, которые приходится звать своим домом. Найди себе другое развлечение, очень тебя прошу.

-            Почему ты противишься? Я же чувствую, что.

-            Что? - так прямо поглядела ему в глаза Сандра, что Ливиан на мгновение смолк, словно смутившись. - Что я хочу тебя? Это ты чувствуешь? Возможно, так и есть. Но не всегда нужно делать то, что хочешь. А в некоторых случаях, таких, как наш, это делать категорически возбраняется. И не прикрывайся мазохистки-магическими играми. Мы оба прекрасно знаем, что для таких как ты и я, это всего лишь прелюдия.

Ливиан усмехнулся. В светлых глазах промелькнуло нечто вроде уважения:

-            Ты умнее, чем кажешься, Сандра.

-            Скажи лучше - умнее, чем ты привык думать. И, если уж у нас пошёл обмен комплиментами, у тебя куда больше сходства с отцом и Энджелом, чем я считала. Тебе так же нравится играть.

-            В отличие от твоего брата, я предпочитаю сильных противников.

-            Не смей сравнивать себя с Энджелом!

-            Почему?

-            Ты слишком часто задаёшь этот вопрос.

-            И всё же?

-            Энджел вырос рядом с Рэем и тот никогда его не щадил.

Возможно, если бы не отец, брат был бы другим человек. А у тебя был шанс не стать чудовищем.

-            На самом деле шансов не было. Я родился чудовищем. Как и ты. Такие, как мы, приносят другим боль и разрушение. Нам лучше держаться подальше от людей, вместе. Да, Сандра, ты - чудовище. Восхитительцое, сильное, прекрасное чудовище. И ты заслуживаешь лучшей доли, чем испепелить саму себя ненавистью.

-            Зачем ты говоришь мне это?

-            Потому что устал от одиночества. А ты? Разве не устала? Мы не люди, Сандра. Почему нас должны волновать человеческие ограничения и правила? Почему просто не взять и не сорвать то, что хочется?

-            Почему, почему! Потому что! Ты пьян, Ливиан.

-            Не отрицаю. Но что это меняет? Разве это так сложно? Позволить кому-то любить себя?

-            Очень трудно, Ливиан. И совершенно бесперспективное занятие с тем, кто тебя совсем не любит. Не отрицаю, тебе, может быть, нравится моя внешность, мои способности и моё тело. Но между «хочу» и «люблю» такая же большая разница, как между «ползу» и «летаю». Лучше пойди проспись, а завтра сходи на встречу с той хорошенькой кареглазой девушкой, подружкой нашей драгоценной наследницы. как её? Мери, кажется?

Лицо Ливиана словно обратилось в маску:

-            Мередит.

-            Вот-вот. К Мередит.

Он вздохнул. Неожиданно схватил Сандру за руку и резко притянул к себе.

Глаза её разъярённо распахнулись. Прежде, чем он успел её поцеловать, Сандра ударила его кулаком в живот, в район солнечного сплетения. Новая, обретённая магическая сила усилила удар и, перевернувшись через ограждение, Ливиан опрокинулся вниз, пролетая расстояние около двух этажей и

нанизываясь на какой-то кусок железной арматуры у подножия лестницы.

-            Вот чёрт! - в сердцах прошипела Сандра.

Не оставалось ничего другого, как поспешно спускаться вниз.

Картина была удручающей. Ливиан походил на муравья в гербарии, пришпиленного к куску картона тонкой металлической иглой.

-            Ну, доволен, наконец, провокатор хренов? - рыкнула на него Сандра. - Нет! Ну вот зачем было меня так доставать?!

Или нужно было на ногах крепче держаться. Что мне теперь с тобой делать?

Металлический острый брус был достаточно толстым,такой разве что автогеном распилишь.

-            Ничего делать не надо, - слабым голосом отозвался Ливиан. - Просто дай мне руку.

-            И как тебе это поможет? Эта фигня проткнула тебя насквозь.

-            Позвоночник не задело. Я могу двигаться.

-            Любопытно. И как?

Вытащить металл не вариант, он приварен к полу намертво.

И торчал из тела колом фута на два, как минимум.

-            У меня не хватит сил вытащить его. - начала Сандра.

-            Дай руку, - потребовал Ливиан, перебивая.

-            Руку?

-            Мне нужен рычаг для упора. Сам встану.

Сандра поморщилась, но руку дала, плохо представляя, как он собирается это сделать. Г лубоко втянув в себя воздух, он поднялся резким рывком, болезненно дёрнув её за руку.

Сандра старалась не смотреть, но глаза почему-то не послушались, обратившись на окровавленный штырь, на котором остались густые, темно-красные сгустки крови. Она отвернулась, почувствовав, как желудок стремительно устремляется к горлу.

Ливиан дышал глубоко и часто, согнувшись пополам.

Несколько раз он сплюнул, оставляя на полу кровь, на сей раз чёрную настолько, что на кровь уже почти и не походило.

Спрашивать: «Ты в порядке», - смысла не имело. Он не был сейчас в порядке, но завтра-послезавтра будет.

-            Извини. Я не рассчитала силу. Не думала , что так получится.

Ливиан поднял белое лицо, с тёмными кругами под глазами и алыми, словно накрашенными, губами. Черты его по- прежнему были красивы, но демоническая порода наглядно взяла верх над человеческой.

-            Не извиняйся, - выдохнул он тихо, покачав головой. - В принципе, я получил то, что хотел. Ты меня извини. Мне не следовало так себя вести. Я и правда. перебрал с увеселяющими веществами.

Сандра кивнула в знак того, что не держит зла.

-            Какие ужасные сутки. В них словно вся неделя прошла. Может быть даже больше?

В изнеможении она прижалась щекой к прутьям решётки, ограждающей лестницу.

Ливиан бросил встревоженный взгляд в её сторону.

-            Тебе и вправду нужно пойти лечь. Неважно выглядишь.

-            На себя в зеркало посмотри, красавчик, - усмехнулась Сандра.

-            Ну, со мной что сделается? Прочихаюсь, - зажав руку в кулак, Ливиан разжал пальцы, встряхнув ими, с отстранёнными любопытством наблюдая за тонкой струйкой крови, брызгнувшей из-под его руки. - А вот что бывает с переутомившимися ведьмами нам пока неизвестно.

-            Судя по тому, как выглядела Синтия - тоже ничего страшного.

-            Не стоит рисковать, - откинувшись на стену, он привалился к ней затылком, прикрывая глаза. Пушистое кружево ресниц пригасило фосфоресцирующее, кошачье сияние глаз. - А насчёт Мередит. - голос его зазвучал монотонно, как автомат. - Она теперь встречается с Артуром.

Сандра не сразу поняла.

-            С Артуром? То есть, подожди - с каким Артуром? С нашим Артуром?!

-            Угу, - флегматично кивнул Ливиан, не открывая глаз.

-            Да ну! Не может быть.

-            Как выяснилось - может.

-            Артур же не любит девушек?

-                  Моих, как выяснилось, любит. Впрочем, у меня бред. Мередит не была моей ни в одном из смыслов этого слова.

-            Как же так получилось-то? Ты ведь спишь со всем, что движется?

-            Это преувеличение. Сильно. Далеко не со всем. Вообще-то, у меня прекрасный вкус. И то, что ты в списке, лишь лишнее тому доказательство.

-            Вернёмся лучше к Мередит.

-            Какой смысл? Она сделала свой выбор. И выбрала не меня.

-            Но это смешно! Артур тебе не соперник.

-            Артура очень многие недооценивают.

-            В таком случае твоя Мередит скоро пожалеет о неправильно сделанном выборе. Мы-то с тобой знаем, куда он направится и к кому.

-            Ничего мы не знаем, Сандра, - покачал головой Ливиан.

Он выглядел отрешённым, словно полусонным. Говорил

медленно, в растяжку, словно преодолевая накатывающую дурноту или сонливость.

-            Да уж. Любопытная история в лучших традициях бразильских сериалов. Тайны Мадриского двора это так, детская история. И что? Если (или правильнее сказать, когда) Артур бросит твою Мередит? Она уже, конечно, будет не так хороша для тебя?

Г лаза Ливиана распахнулись и против ожиданий, взгляд у него был осмысленный и цепкий:

-            Сандра, я что, похож на идиота, который ценит женщину только за право первым украсть её девственность? Если завтра Артур бросит Мередит. я буду рад её утешить. Но откровенно говоря, я чувствую себя полным идиотом. Если бы я не валял дурака и не играл в джентльмена, я бы её не потерял.

-            Она действительно для тебя что-то значила? - удивлённо взглянула на него Сандра.

-            А что? - криво усмехнулся Ливиан. - Не заметно? Ведь я всегда себя веду так, правда? - сардонически развёл окровавленными руками он.

-            Почему-то мне кажется, что довольно часто.

-            Но не на показ же?

-            Ясно. Ты съехал с катушек, потому что профукал девушку. Последний вопрос можно? Так, нож в ране провернуть?

-            В твоей или в моей?

-            Как получится. Предположим, я бы сегодня в меру своих растрёпанных чувств не устояла и поддалась твоему неотразимому обаянию, что бы было тогда? Как бы ты завтра объяснял мне всю эту историю?

Ливиан смотрел на неё в упор таким тяжёлым взглядом, что Сандре с трудом удавалось не отводить глаз. Ей казалось,или дыхание его участилось.

-                  В следующий раз, пожалуйста, постарайся не играть с моими чувствами, ладно, братец? Некрасиво получилось.

Сандра поднялась, поправляя на себе одежду.

-            Сандра?

-            Что? Помочь дойти до комнаты?

-            Нет. Не это. Я не знаю, стоит ли говорить. Но всё равно скажу.

-            Я слушаю.

-            Правда в том, что, если бы сегодня ты, как выразилась, поддалась моему обаянию, я завтра бы и не вспомнил о Мередит.

-            Ливиан, ну зачем?.. Мы же почти закончили этот неприятный инцидент?

-            Мы и закончили. Но раз уж случилось, как случилось. я не играл с тобой. И я до сих пор уверен, что согласись ты перейти призрачную черту из ненужных нам условностей, между нами это был бы союз равных. И после тебя я бы уже не взглянул ни на одну женщину.

-            Ага. Только на мужчин? - попыталась отшутиться Сандра.

-            Нет.

-            И как всё это сочетается с твоей большой любовью к Мередит?

Ливиан едва уловимо пожал плечами:

-            Мередит - как светлая мечта. Такая хрупкая, нежная. К ней страшно прикасаться руками. То ли, боишься, пятна останутся,то ли разобьёшь?

-            А меня, значит, ты разбить не боишься?

Ливиан посмотрел на неё с лёгкой полуулыбкой на

запекшихся губах и медленно покачал головой:

-            Ты знаешь, что я такое, Сандра. Ты знаешь кто мы такие.

Ты равна нам. Мередит - нет. Но я уважаю твою позицию. Сегодняшний инцидент никогда не повторится, даю тебе слово. Если только.

Сандра вопросительно вскинула бровь:

-            Если только?..

-            Ты сама этого не захочешь.