замена компрессора в холодильнике

Недельный кавардак в доме наконец-то устранён и сведён к нулю, нанятая со стороны в помощь постоянной прислуга расставлена и распределена по всей территории Odonatum-a и, естественно, закреплена за каждым столиком-местом в гостиной и на террасе празднично украшенного патио. Дополнительное осветительное оборудование включено, всё работает, как часы, на ура и без непредвиденных сбоев, а оплаченный живой оркестр из двух виолончелистов, трёх скрипачей и одного пианиста уже вовсю наяривает бессмертную классику так всеми здесь любимой поп-эстрады. И, надо отметить, наяривает довольно-таки нетихо. Во всяком случае, в комнатах второго этажа, еще и в самом дальнем крыле, их струнная обработка знакомых мелодий звучала очень даже разборчиво - торжественно, с идеально слаженной синхронизацией и без единого намёка на случайную фальшь.

Так что одевался я не только под пристальным присмотром своей бдительной сиделки, но и делал это под восхитительные звуки заезженной когда-то до тошноты рок-оперной песенки "Belle". И что-то мне подсказывало, сегодняшний репертуар будет мало чем отличаться от большинства излюбленных госпожой Стрельниковой музыкальных предпочтений из диких а-ля 90-ых. В этом плане, я, скорее, предпочёл бы более близкие мне вкусы Стрельникова-старшего. Но, что поделать. Выбирать не приходится. Тем более что, отец никогда не влезал в маменькины планы по обустройству праздничных тусовок. Это чисто её парафия, куда она не подпускала никого и ни при каких обстоятельствах на расстояние пушеного выстрела.

Да и какая, в сущности, разница под какую мелодию совершать своё триумфальное шествие? Всё равно меня мало кто заметит в те минуты хоть в упор, хоть издалека. Не я центральная фигура данного мероприятия, что, если так подумать, было мне на руку очень даже к месту. К тому же, у меня ещё было предостаточно времени, чтобы успеть намозолить тут многим глаза, после чего превратиться для всех и каждого в невидимку-призрака.

-            Какой же ты у меня красавчик. Боже, а укладка какая! - как же без этого? Без восхищённых охов-ахов от безумно счастливой маменьки и её коронного для таких случаев цоканья языком. - Да ты любого принца Гарри, Уильяма и прочих иже с ними с лихвой заткнёшь за пояс. Поблекнут на твоём фоне, как те облезлые курицы. Хотя, что с этой британской семейки взять, кроме вшивых бобиков с их прокисшей от постоянного кровосмешения крови.

-            Ну, если только не впечатляющее долголетие и более масштабное недвижимое имущество в пределах не одной лишь

Англии-Вседержительницы. - естественно, я не мог не пошутить или беззлобно поддеть свою маменьку свойствецной Кириллу Стрельникову манерой. Образ нужно держать до последнего, даже когда тебя посекундно мутит, а в голове звучат совершенно другие и по тональности,и содержанию композиции эмоционально психических “симфоний”.

Конечцо, хочется всего этого избежать, как и добраться до поставленной цели за максимально сжатые сроки, но, увы. В реальности, как в кино, монтаж не сделаешь и от лишнего времени с неизбежными препятствиями не избавишься.

Хочешь того или нет, а терпеть придётся столько, сколько потребуется, как и нести выбранную маску до самого победного.

Да и что во всём этом такого, если так подумать? Ну, поглядела на меня Хозяйка Медной Горы, как и полагается сердобольным маменькам её возраста и положения, потрепала по щёчкам, заботливо поправив открахмаленный воротник и парочку выбившихся волосков в моей идеальной укладке - разве это что-то изменит в целом или чем-то помешает мне в самом ближайшем будущем? Зато хоть сам напоследок полюбуюсь её удивительными ярко-лазурными глазищами да и всем видом в целом - некоронованной королевой в тёмно­пурпурном платье из лоснящегося бархата и воздушных кружев, целомудренно прикрывающих оголённое декольте и руки с далеко не юной кожей. Даже вдруг ни с того ни с сего потянуло прикоснуться пальцами к её идеально наштукатуренному лицу. Просто так. Видимо, захотелось вспомнить, когда я так делал в последний раз, или каким это лицо выглядело лет двадцать назад.

Но я вовремя остановился, сжав пальцы в кулак и судорожно ухмыльнувшись на скорченную ею мину наигранной обиды.

- Тоже мне великое достижение, владеть унаследованным от тиранов-предков тем, что, по сути, никак и ничем не заработали. Зато у них никогда не будет таких красавчиков- принцев, подобных моему золотоволосому Кирюшеньке. Так что пусть удавятся своими Букингемским дворцами и наворованным не своими руками чужим добром. А я буду гордиться по праву самым ценным в своей жизни сокровищем, как и полагается всем чокнутым мамашкам из отсталой Рашки.

-            Ма-ам, ну хватит уже! - я уже готов был немощно застонать от чрезмерного напора своей любвеобильной мамочки и даже уверовать, будто действительно ощущаю знакомый дискомфорт-раздражение от всех её гиперактивных пестований. Но, при всей моей сыновьей любви или того, что от неё осталось, всё это было сыграно и разыграно мною от и до на чистых, прописанных под кожей Кировских инстинктах.

-            Когда не смогу этого делать физически,тогда и будешь хныкать. А сейчас даже не думай лишать меня такого удовольствия, тем более в моём собственном доме. Хотя... - но чего я совсем не ожидал в эти минуты, так это резкой смены настроения Риты Стрельниковой. Как она вдруг станет очень серьёзной и болезненно нахмурится. - Если тебе не хочется и всё происходящее вызывает один лишь раздражающий дискомфорт, то тебе не обязательно никуда выходить. Я прекрасно всё пойму и обижаться не стану, не говоря уже о скором приезде твоего отца. Я старалась все эти дни обходить в разговорах связанные с ним темы, поэтому... Для меня куда важнее твоё спокойствие и относительно удовлетворительное самочувствие. А гости, включая Шевцовых и Рину, думаю твоему отсутствию особого значения не придадут. Если кто спросит, я всегда могу...

-            Не стоит, мам. Всё хорошо. Если что-то пойдёт не так, я всегда могу развернуться и уйти. И постараюсь сегодня держаться от Стрельникова-старшего как можно подальше. А то мало ли...

-            Ну, вот. Теперь я точно буду переживать об этом весь вечер. Нужно было отменить это сборище еще три недели назад. Почему я всегда думаю о таких вещах задним числом?

Пришлось выдавливать в ответ утешительную улыбку, пусть в последнее время актёрские потуги лезли из меня того ещё сомнительного качества.

-            Потому что это твой любимый праздник. По крайней мере, когда-то им был и всегда занимал в календаре первое перед Новым Годом место. Не стоит из-за моих временных проблем портить себе столь редкие в твоей жизни приятности. Когда еще ты сможешь побыть рядом со своим супругом, убеждая всех окружающих и, в первую очередь, себя саму, что вы самая счастливая в мире пара? Маленькие иллюзии тоже имеют право на существование, пусть и очень скоротечное.

Удивительно уже только то, что я впервые за столько дней разродился на такую впечатляюще длинную, ещё и полностью осмысленную тираду. Но чего не сделаешь ради того, чтобы заговорить собственную мать, дав ей хотя бы ещё часик пожить в мнимых фантазиях так называемой полноценной семейной жизни.

-            Господи,и когда мой мальчик успел так вырасти, возмужать и поумнеть не по годам? Я действительно самая счастливая мать в мире, пусть счастливой женой мне так и не суждено было стать.

Ну, вот, началось. Надеюсь, до рыданий дело не дойдёт, и Рита Стрельникова успеет себя взять в руки. А то макияж,тушь, опять заново накладывать идеальный грим. Правда, губки она всё же стоически поджала, пока ревностно гладила мне руки от предплечий до локтей и обратно, силясь всё это время не заплакать и кое-как удержаться от накатывающего то и дело соблазна сделать это по-настоящему и от всей души.

-            Это тоже далеко не маленький джек-пот. - ванильно­приторные утешалочки продолжаются. Похоже, я сегодня в ударе. На Оскар не претендую, но и для меня самого это уже практически непосильный подвиг.

-            Знаю, дорогой! Знаю! Поэтому и ценю этот редкий дар каждую минуту своей жизни. И я бы многое отдала, чтобы ты

тоже рано или поздно (но лучше как можно раньше) получил заслуженное тобою счастье сполна. Ты и представить себе не можешь, как же сильно я хочу видеть своего мальчика счастливым.

Её теплые, мягкие ладошки охватили не менее ревностным порывом моё наряжённое лицо и меньше, чем через секунду после пылких пожеланий Рита Стрельникова прижалась губами к моей щеке.

Как символично. Я даже что-то почти почувствовал, хотя сразу же интуитивно заблокировался изнутри от любой возможной реакции на слова матери. Научился этому ещё в психушке. Отключаешь слух, внимание, чувства. Что-то, конечно, продолжаешь ловить, но лишь поверхностным рикошетом - прилетело, ударилось, отлетело. Может и оставило какой-то след, но, скорее где-то в глубоком подсознании.

-            И я верю, что так оцо и будет. Обязательно будет!

Слава богу, хоть поцелуй закончился. Ефишлось опять давить неискреннюю улыбку глядя в чуть заслезившиеся глаза Маргариты Е[етровны.

-            Спасибо, мам. Ты у меня самая клёвая и ни с одной официально признанной королевой не сравнима...

-            Дурачок ты мой ненаглядный. Как же я тебя люблю! - но, судя по загоревшемуся в её глазах довольству, мои чистосердечные комплименты явно пришлись ей ко вкусу. - Буду ждать тебя в гостиной вместе с гостями. И не устану повторять, что самый бесценный подарок в моей жизни - это ты. Всё остальное - мишура и бессмысленные глупости...

Зато, каким красивым вышло наше прощание. Е[усть и в присутствии притихшей в смежной комнате Анастасии Павловны, но лично меня последнее как-то особо не раздражало. Меня уже в принципе мало чем было можно сегодня достать или вывести из себя. Все эти бытовые проблемы, снующие взад-вперёд незнакомые лица теперь казались какими-то далёкими и несущественными, как мелькающие на экране картинки. Вроде бы и есть и с тем же самым - всего лишь визуальная иллюзия, которая с лёгкой руки может свернуться в черноту пустого монитора, достаточно лишь нажать на нужную кнопку.

Разве что выбирать для этого момент приходилось с особой тщательностью. И то, если бы я хотел рубануть этот грёбаный узел сразу, сделал бы это намного раньше и явно не в Odonatum-e. Но звёздам или костям, выпавшим случайной комбинацией чисел, суждено было сложиться именно так. Пусть я и не верил в судьбу со всякой эзотерической чушью, только вот проигнорировать данное стечение обстоятельств просто не смог... А может и непросто.

Не даром мне дали эту передышку и столько времени на частичное восстановление. Сиюминутные хотелки, как правило, выгорают очень быстро и мало чем ценным восполняются, а настоящая идея-цель - держится и разрастается не за один день. Зреет, наращивает толстую кожу, приобретает чёткие, а, главное, полностью осмысленные очертания. Ну, а когда она превращается в маниакальную одержимость,тогда иного выхода уже и не остаётся. Только подчиниться её нещадному прессингу, сделав в конечном счёте то, что она от тебя и требовала всё это время.

замена компрессора в холодильнике

И ты обязательно это сделаешь. Поскольку иного выхода просто не существует. А если и существует, то более простой и совершенно бессмысленный. Поэтому... Только так. Пока сознание и рвущие тебя изнутри проснувшиеся все враз демоны не получать своей долгожданной крови-жертвы.

И это отнюдь не сделка с совестью, с судьбой или со смертью. Есть пути, которые выбираем не мы. Но только мы можем решить, как именно через них пройти, даже если они ведут сквозь Ад. Как там говорил старина Уинстон, который Черчилль? If you're going through hell, keep going. - Если вы идёте через ад - не останавливайтесь!”

Какой останавливаться? Какой запираться в своих комнатах и тупо чего-то ждать? Меня уже подсознательно толкает из них на выход. Кажется, я это и делаю не потому, что готовился к данному безумию все последние недели, а потому что так надо. Так требуют управляющие мною бесы.

Тело движется по инерции в правильном направлении. В голове почти пусто, если не считать наполнявших её звуков живой музыки, которая, как ни странно, стимулирует, держит в тонусе мышцы с правильными эмоциями и пропитывает почти под завязку своей воспалённой энергетикой. А может и не своей. Да и какая, в сущности, разница, какой и чьей. Главное, что насыщает нужными силами, а не вытягивает последние. Помогает преодолеть целое пространство из длинного коридора, ни разу не резанув по коленным сухожилиям лихорадящей слабостью и не ударив в голову оглушающей контузией.

Сравнить происходящее и воспринимаемое мною, как с абстракцией нестабильных снов, как ни странно, но совершенно не поворачивается язык. Наоборот. Всё, на удивление, чёткое, контрастное и статичное, освещено умеренно яркой подсветкой из декоративных гирлянд и прочим осветительным оборудованием, делающим внутренности громоздкого особняка намного светлее пасмурного дня за окнами. А вот в окна я как раз и не смотрю. И даже не тянет, хотя они и рядом, достаточно сделать всего пару шагов и выглянуть на подъездной двор-аллею.

Не тянет, потому что неинтересно. Я знаю, что там увижу. Да и по времени еще рано. Мне просто нужно было выйти и пройтись до центрального холла, чтобы взглянуть на происходящую там обстановку и... подыскать подходящее место-угол с удобным обзором выбранной для выжидания локации.

По всем официальным правилам подобных светских приёмов, гостей обязана встречать сама чета устраиваемого

празднества. Но у Стрельниковых такие вещи практически никогда не приживались. Наша семейка сама любила перекраивать или же создавать свои собственные условности, особенно, если они касались личности Глеба Анатольевича. Он редко когда приезжал в Odonatum и еще реже занимался встречей гостей, как того и обязывает его нажитый непосильным трудом социальный статус. Сцорее, он сам будет вести себя, как очень важный и исключительно бесценный для этих стен гость. Но ходить от группки к группке только что прибывших приглашённых и интересоваться, как те к нам добрались и какое у кого настроение по поводу намечающегося торжества, он, естественно, никогда не станет. Не тот уровень и не те интересы. Захотите выказать хозяину Odonatum-a своё искреннее почтение? Бога ради. Сделаете это сами по собственному подхалимскому порыву. А вот ждать, будто он сам почтит вас своим царским вниманием по личной инициативе - лучше не стоит. Это всецело его мир и его фамильная империя, если вы этого до сих пор ещё не поняли...

Я прекрасно знал, что он никогда не объявится в нашей семейной резиденции на собственном празднике ни перед приездом первых гостей, ни к их ощутимому пополнению, составляющему примерно 50-60 процентов от общего списка приглашённых. Вот когда их будет уже где-то семьдесят пять, а то и все восемьдесят,тогда да. Тогда Великая Прима и явит себя миру избранных во всей своей солнцеликой красе. Увы, но старым привычкам очень сложно изменять, особенно если они такие удобные и играют тебе на руку при любых обстоятельствах.

Именно поэтому я никуда и не спешил. Даже не видел смысла спускаться на первый этаж в большую гостиную, чтобы на глаз определить сколько уже прибыло гостей и не прозевал ли я случайно появление Стрельникова-старшего? Зато успел с лестничной террасы второго этажа окинуть всеподмечающим взглядом практически всё пространство парадного холла, по ходу определив навскидку сколько здесь шатается представителей из внутренней охраны Odonatum-a и с какой частотой прибывают сами гости. Да и подготовиться морально к предстоящему действу мне определённо не помешает. Тем более, что я знаю наперёд, чего мне это будет стоить на самом деле. Готовься не готовься, а выдержать первые секунды запредельного эмоционального взрыва будет так же нереально, как и устоять под ударом десятибалльного цунами. Главное, в эти самые секунды, не дай бог, не сорваться, а остальное... Остальное уже останется за делом чистой техники.

Пальцы медленно обхватили лакированный поручень резных перил, практически не ощущая привычной для гладкого дерева прохлады. Обычный спонтанный жест, когда ощущение подвешенности в воздухе и уплывающей из-под ног опоры вынуждает воспользоваться бездушной поддержкой ближайших к тебе вещей. Тем более, когда сердце наяривает на превышенной скорости, намереваясь усилить свои удары в любую из грядущих секунд. И оно обязательно долбанет со всей дури о грудную клетку вместе со слепящим выстрелом адреналина по глазам, как только парадные двери особняка впустят слившиеся с ярким уличным светом очертания знакомого силуэта. И совсем очень скоро, буквально за считанные доли секунды, этот силуэт полностью материализуется в чёткую фигуру Глеба Анатольевича Стрельникова.

Если этот момент я смогу пережить от и до, наблюдая со своего смотрового места за каждым его шагом, как за всеми естественными передвижениями любого из присутствующих в холле гостя или охранника, тогда... Можно считать самый сложный этап моего безумного плана будет официально пройден. Хотя...

Сказать, насколько это оказалось нереально тяжёлым для моей психики и соответственно, всего организма в целом, откровенно приукрасить саму действительность. Нет... Меня не просто шарахнуло по мозгам предсказуемым залпом убойного удара, я буквально не заметил, как чуть было не потерял сознание. Вернее, даже и потерял, но, скорее, не до конца, оставаясь пребывать в окружающей реальности, как говорится, на честном слове и на одном сопливом волоске. Глаза видят, но не всё, слух принимает звуки, но их больную часть заглушает убийственной контузией, а память... Память сохраняет лишь ультракороткие фрагменты, практически на полном их обнулении.

Кажется, я не запомнил и половины из пережитого. Только в какой-то из стабилизировавшихся в пространстве и времени моментов ощутил во всей буйной красе, как меня трясёт, мутит, а сердце нешуточно рвётся на свободу сквозь грудную клетку, разрывая лёгкие и глотку паническим удушьем.

Даже не знаю, каким таким чудом я не грохнулся об пол или не перевалился через перила. Но именно благодаря ему,таки да, устоял и за всё прошедшее (хрен пойми сколько) время никуда не дёрнулся и не отвёл в другую сторону оцепеневшего взгляда. Хотя опять же... Нет. Далеко не оцепеневшего. Тяжёлого, прессующего, пронзающего пространство пиками сотен тысяч скальпелей (жаль, что лишь ментальных) - ДА! И только на поражение! Точно в цель. По таким же, как и у меня зелёным глазам. По обращённому на меня взору Величайшего из Величайших. По чеканному лицу единственного и неповторимого Глеба Стрельникова.

Я не помню, когда и как он прошёл к середине холла и в какое из застывших во времени мгновений остановился, интуитивно подняв голову и направив свой всевидящий взгляд прямо на меня. Просто это случилось и точка. Наши ментальные сущности схлестнулись на одной зрительной линии, чуть было не прикончив меня на месте в буквальном смысле этого слова.

Не представляю, как это выглядело со стороны, но, могу поклясться, отец увидел в эти секунды много чего для себя

неприятного. А вот понял ли он всё?.. Скорей всего нет. Иначе бы не стал первым отводить взгляд и опускать голову, отвлекаясь на кого-то, кто подошёл к нему в этот момент и протянул вскоре пустую ладонь для приветственного рукопожатия. Зато мне хватило данной паузы-передышки более чем прёдостаточно и чтобы очнуться из убийственной прострации, и прийти в себя уже окончательно.

А дальше, как я и говорил до этого... Дело чистой техники.

Отцепить пальцы от перил, впившиеся мёртвой хваткой в безучастное дерево. Отступить на ватных ногах вглубь лестничной площадки и к ближайшему углу-повороту смежного коридора. Перевести дыхание, ненадолго закрыв глаза в спасительной тени защитной стены. Снова открыть глаза. Сосчитать где-то до тридцати секунд. Ровно столько, сколько моему сердцу понадобилось, чтобы утихомирить свою сумасшедшую аритмию. После чего я мог уже безбоязненно, без помощи стен и других опор пройтись к лестнице. Спуститься на первый этаж, как ни в чём ни бывало, пройти мимо заполонивших холл новоприбывших гостей и парочки ничего не подозревающих охранников. Практически бесшумно дойти до поворота на западное крыло особняка (это где-то метров пятнадцать от центра холла) и свернуть в параллельный коридор. Как раз туда, где сейчас никого из ненужных свидетелей и так кстати не наблюдалось.

Набрать нужную комбинацию кода на кнопочной панели домашнего замка я мог и с закрытыми глазами, не глядя. Я помнил её даже не напрягая память. Палец сам, по прописанной условным рефлексом траектории, нажимал нужные кнопки в нужной последовательности на чистом автомате. Знакомый щелчок с загоревшимся зелёным диодом на кодовом замке, без каких-либо непредвиденных препятствий или проколов, оповестил мой слух услужливым приглашением в святая святых. И конечно же я вошёл. Спокойно, без напряга, как обычно и входил в кабинет отца,

если знал, что никто в этот момент за мной не следит и понятия не имеет, какого чёрта я тут делаю и зачем вообще сюда лезу.

Чем отличается явь от снов? Тем, что в реальности ты контролируешь практически все свои движения и действия,идёшь только туда, куда тебе нужно и берёшь именно то, что собирался до этого взять. Так что оглядывать знакомую обстановку ностальгическим взглядом в поисках несуществующих совпадений-знаков увиденного мною недавно во сне я, естественно, не стал. В этот раз я повернул к рабочей зоне кабинета строго в нужном мне направлении.

Спешить, конечно, не имело никакого смысла, но... А что толку тянуть кота за яйца? Я и так слишком долго этого ждал. И я, честно говоря, устал. Дико устал.

Устал от этой беспросветной боли. От постоянной ломки и тошноты (будто завис в абстинентном синдроме и никак не могу из него выкарабкаться). От здравого понимания, что время таких, как я, не лечит. И от того, что я... застрял в этой жизни вовсе не по своей воле. Меня давно уже здесь нет, если не считать моей физической оболочки, которая задержалась в этом мире чисто из-за физиологического несовершенства. Какое счастье, что это можно исправить, причём очень даже быстро.

Шикарный стол из массива мореного дуба с резными наличниками и фасадами; чёрное кожаное кресло; высокий, почти в человеческий рост каминный портал из бежевого мрамора и оригинальные картины Альфонса Мухи в позолоченных багетах по обе стороны от этой идеальной интерьер-композиции. Такую роскошь, наверное, не увидишь даже в кабинете премьер-министра Великобритании. Разве что посещают её пару раз в неделю местные горничные или более профессиональные клинеры. Потому что здесь всё обязано сверкать стерильной чистотой. Мало ли когда хозяину всего этого дико дорогущего добра стрельнет в голову сюда заявиться.

Хотя как раз сейчас и сегодня мне и в голову не приходит осторожничать, чтобы, не дай бог, не оставить где-нибудь на отполированной до блеска мебели явных следов предумышленного вторжения. Единственная осторожность, которой я стараюсь придерживаться - это максимальной тишины. Пусть вненщие звуки и служат идеальной звуковой заглушкой, но лучше не рисковать. Мне не нужны лишние проблемы. Я должен это сделать, как можно быстрей и без права на ошибку. Не останавливаясь ни на секунду. Не задумываясь о правильности выбранного мною пути. Не ища других выходов или зацепок - всё переиграть и отмотать обратно. Их всё равно нет и никогда не было. А иллюзии... Иллюзии - удел отчаянных оптимистов.

Одна из голов византиеек - та, что брюнетка, смотрящая вправо - само собой, так и продолжала держать свой гордый профиль вечно застывшей маской надменной красавицы всё то время, что я к ней приближался, включая все мои дальнейшие с ней действия. Правда, я о ней забыл практически сразу же, как только потянул за край рамы и уткнулся взглядом в массивную дверцу бронированного сейфа, вмонтированного в глубокую нишу стены прямо за портретом.

Всё-таки очень удобно, когда настоящий владелец данного кабинета и спрятанного здесь тайника появляется в собственном доме куда реже, чем на торжественных приёмах в свою честь. Удобно, прежде всего тем, что он может не менять кодов на имеющихся тут замках не то что месяцами, а целыми годами, как и не прикасаться к хранимым им же вещам. Я мог безошибочно перечислить всё, что лежало в сейфе с последнего моего “взлома” и не ошибиться при этом ни одной пропущенной безделушкой или документом. Только сейчас мне было не до проверки своей “феноменальной” памяти. Мне нужна была лишь одна конкретная вещь,и именно её я и взял, не глядя на другие полки и не всматриваясь в глубины

примитивной сокровищницы. Небольшой, но довольно увесистый футляр из лакированного дерева с фирменной эмблемой “Смит и Вессон” на вензельном медальоне по центру плоской крышки.

На самом деле, Глеб Стрельников относился к огнестрельному оружию с той долей прохладного скептицизма, с какой смотрят на подобные вещи лишь истинные ценители остро заточенной стали. Те, кто постиг вершин мастерства убийства при ближнем бое без использования любого вида огнестрела, всегда будет выбирать клинок вместо пистолета. Эту ревностную тягу к холодному оружию не способен перебить даже коллекционный Магнум 44 калибра. Тот самый легендарный револьвер от Смит-и-Вессон, который в своё время был прославлен Клинтом Иствудом в “Грязном Гарри” и, убойная мощность которого может завалить всего одной пулей буйвола или даже медведя.

Отец хранил эту модель, как и полагается, в сейфе, вовсе не с целью возможной самообороны или для прямого применения в определённых ситуациях. Данный Магнум ему подарили перед моим рождением, в качестве весомого символа настоящего мужчины, у которого просто обязан находится в доме мощный огнестрел подобного типа. Причём я видел его стреляющим из этого револьвера всего-то раз или два, и то на моё собственное восемнадцатилетие, когда он мне разрешил с щедрого барского плеча отстрелять несколько барабанов по скопившимся после праздничного застолья бутылками из-под шампанского. Весёлые когда-то были деньки. Я даже мечтал когда-то, что унаследую этого красавца, как и полагается всем единственным наследникам, а может даже и получу на какой- нибудь энный бездник.

Какая ирония судьбы. И как запросто меняются все твои прошлые желания, стоит им потерять свою актуальность всего в один щелчок тумблера... или взведённого курка.

И всё-таки Магнум-44 идеальная модель. Пусть и громоздкая,

зато как приятно держать её в руках и чувствовать в безупречной форме литой стали весь скрытый в ней потенциал... Внушительную отдачу при выстреле, сильную огневую вспышку, быстро греющийся корпус и... обалденный запах палённого пороха.

Я даже почувствовал лёгкое покалывание в кончиках чуть дрожащих пальцев, когда подхватил из внутреннего в футляре паза килограммовый револьвер, вспоминая с дотошной точностью все его качества и недостатки при прицельной стрельбе. И, как ни странно, но руки помнили всё. И как правильно (особенно крепко) его держать, как снимать с предохранителя,и заряжать в барабан патроны, а, главное, как плавно, буквально с чувственной лаской нажимать на курок.

Ну, и самое немаловажное, чтобы боёк не оказался кем-то до этого предусмотрительно спилен, иначе все возложенцые на данный пистолет надежды отправятся прямиком в слив общественного нужника.

И, кстати. Пронести такого монстрика на глазах ничего не подозревающей охраны, тоже задачка не из лёгких, тем более, когда под рукой нет удобной наплечной кобуры. Хотя, я обдумывал этот вопрос не раз и далеко не дважды. Один из более надёжных способов - затянуть потуже ремень на брюках и расстегнуть пуговицы пиджака, чтобы спинка при ходьбе топорщилась как можно менее заметнее.

Вот, в сущности, и весь мой план на этот вечер. Или думаете, у меня кишка тонка?..

Несколько минут... На всё про всё должно хватить всего лишь несколько минут...

Не более трёх, чтобы проверить заряд барабана и предохранитель, перед тем, как засунуть револьвер дулом вниз под пояс брюк за спиной. Вернуть пустой футляр в сейф и закрыть все дверцы-замки, как и было до этого. Дойти до выхода из кабинета. Остановиться всего на несколько секунд, чтобы окинуть прощальным взглядом вторую часть помещения.

Скользнуть по знакомым стеллажам и полкам со знакомыми корешками виниловых пластинок... Естественно, ничего кроме неподвижных там вещей и мебели не увидеть. Вернее, никого... И только после этого выйти в коридор.

Самое главное, сохранять спокойствие. Пусть тебя при этом шгорит так, что можно запросто словить инфаркт еще за несколько метров до конечной цели. Никто не должен догадаться, глядя в твоё лицо, что с тобой сейчас творится на самом деле. Каким бы убийственным разрядом не отдавался каждый твой шаг по сердцу, в висках и звенящей от высокого давления голове, ничто из этого не должно отразиться ни в твоих глазах, ни в мимике полностью отмороженной физиономии.

Тридцать шагов до гостиной - это меньше минуты. Чуть больше на то, чтобы определиться в пространстве огромной комнаты, которая уже была забита практически под завязку внушительной толпой гостей. И да, это весьма удобно, когда столько людей, и никто из окружающих не имеет ни малейшего представления для чего конкретно ты сюда пришёл. Поздравить маменьку с папенькой с Перламутровой годовщиной? Да... Как-то так. Примерно...

Конечно, я нахожу его почти сразу же. Обычно Рита Стрельникова выбирает всегда одно и то же место, где принимает все лестные поздравления в образе неоспоримой королевой бала и только под ручку с неизменным спутником всей своей жизни. И в этот раз она также не стала изменять своим старым привычкам, заняв всё ту же позицию перед огромным камином, будто перед царским троном, практически в центре всего гостиного зала.

В последний раз пробежавшись по окружающим лицам- фигурам, чтобы выцепить из общей толпы парочку очень внимательных охранников я... дал себе мысленный старт и сошёл с места.

Приятная мелодия. Ритмичная такая. Прямо в такт моим шагам и бьющегося на максимальном пределе сердца. Люблю подобные скрипичные композиции с толикой драматизма и нагнетающего напряжения. Чем-то напоминает танго, но более энергичное.

Да... Шаг. Второй. Третий. Кого-то приходится обойти, но это не проблема. Потому что до цели остаётся всего несколько метров. Не более семи. Правая рука нащупывает под спинкой пиджака давящую в поясницу рукоять револьвера, но пока ещё только пристраивается к её идеальной гладкой форме. И, конечно, она вмещается в ладони своей шлифованной конструкцией, как родное и цельное продолжение всей кисти руки.

Я смотрю в чеканный профиль Великого Инквизитора уже несколько секунд, несколько десятков, а то и сотню ударов свихнувшегося сердца. Я больше не слышу ни музыки, ни голосов... Зато сильно шумит в висках от сгущающейся над моей головой невидимым куполом чёрной Тени собственной Тьмы. А может и не Тьмы, а чего-то пострашнее.

“Посмотри, на меня! РАЗВЕРНИСЬ И ПОСМОТРИ МНЕ В ГЛАЗА!”

Улыбаешься, сука? Кто-то, видимо,только что пошутил. Неужели Шевцовы или прискакавший на всех парусах наш всеми обожаемый и горячо любимый мэр? И Риночка здесь? Куда же без этой на всё готовой подстилки?

Ну что ж... Как говорится, вся основная шушера в сборе. Так почему бы не начать коронный номер данного вечера прямо сейчас?

- Господин Инквизитор! Можно вашего внимания всего на пару секунд?.. - я не узнал собственного голоса. Вернее, не поверил, что он принадлежал именно мне, прозвучав хриплым выкриком то ли внутри,то ли над моей головой...

Мне нужен был лишь идеальный угол обзора и никем не перекрытая прямая линия к корпусу Стрельникова-старшего. И я всё это получил. Достаточно было привлечь всеобщее

внимание почти всех ближайших гостей и всех тех, кто стоял рядом с Инквизитором к своей скромной персоне.

Меньше двух секунд. Даже, скорее одна. Я вскидываю руку с Мангумом с чуть согнутым локтем прямо перед своим лицом, крепко обхватывая правый кулак исподнизу левой ладонью. Этого оказалось достаточно, чтобы все, кто находился возле Глеба Стрельникова интуитивно шарахнулись в сторону или были оттянуты более сообразительными...

Каким было в тот момент лицо отца? Да хрен его знает. Может и удивлённым, может не верящим до самого первого выстрела в происходящее, но на вряд ли перепуганным до ужаса, в отличие от тех, кто кинулся врассыпную с угрожающей для многих линии огня. И я его открыл. Чётко по плану. Не сбиваясь с установленной траектории выстрелов ни на йоту и не затягивая пауз между следующим нажатием курка...

Первый - селезёнка. Второй - живот. Третий - печень. Четвёртый... Сердце... И обязательный контрольный. Куда уж без него? Всё, как и полагается. Прямо между глаз...

Ну, и шестой. Финальный. Под оглушающий аккомпанемент мёртвой тишины и ликующей над поверженным светом извечно ненасытной Тьмы...

Я поднимаю руку с револьвером и прижимаю горячее, почти раскалённое и еще дымящееся дуло к своему виску.

Секунда-полторы и по дому разносится мощный звук последнего... шестого выстрела.