-Где она?!

-            У неё психотравма, комадар. Ей нужно как-то это пережить. В одиночестве. Улюдей-нетелепатов такое

случается нередко, - он поднял ладонь, призывая к молчанию, и Жаров не смог не подчиниться. - Я понимаю, - сочувственно сказал гентбарец, - у вас с вашей паранормой нет времени на такие игры. И всё же. Проявите терпение и мудрость.

-А если она встретит другого?

-Значит, встретит другого. Зачем вам женщина, которая может встретить другого? Ведь она вполне может встретить другого, даже находясь с вами рядом. Люди сходятся и расходятся, обычное дело.

-Адово пекло, полковник! У вас самого была когда-нибудь женщина? Так, чтобы - до алой пелены в глазах!- ваша?

Типаэск помолчал. Потом сказал тихо:

-Я вырос среди людей. Всю жизнь работал по человеческим секторам. Но если вы о том, жалел ли я когда-нибудь, - как вы выразились, до пелены перед глазами, - что не родился человеком,то ответ - да, жалел.

Жаров не обратил внимания, куда гентбарец смотрит. Но если бы у комадара хватило наблюдательности, он бы заметил капитана Дёмину, увлечённо беседующую с доктором Баранниковым. За руки они не держались. Но искренним вниманием друг к другу светились оба.

- Станция Кларенс, - сказал Типаэск. - Федеральный госпиталь шесть тысяч пять. Ноя вам всё же советую дождаться ротации. Сто двадцать дней, комадар. Ей вполне хватит. Флот пойдёт наГеспин как раз через станцию Кларенс...

Станция Кларенс давным-давно уже переросла своё название. Теперь, спустя полвека после своего основания, это был огромный комплекс, пересадочный узел, на котором сходилось семь больших федеральных трасс и около десятка малых. У станции было сразу три GVS, и строилась четвёртая. Корабли прибывали и убывали постоянно. На орбиту ближе к тёмной, светящей в инфракрасном диапазоне, звезде находились верфи, где производились космические яхты среднего и малого тоннажа. Охранялось локальное пространство Кларенс системой «Изумруд», включавшей в себя двенадцать военных станций, боевой флот из патрульных и линейных кораблей, несколько батальонов космодесанта. Пирокинетиков, правда, среди них не было, локаль Кларенса принадлежала таммеотам,и в местной армии служили в основном они.

К тамме-отам Ане быстро привыкла. Люди как люди, только что кожа в мелкую клеточку. Волосы - коричневого оттенка, от светло-бежевого до почти чёрного, глаза карие, опять же, разных оттенков, от почти бесцветного до очень тёмного.

Ногти тоже коричневатые, в белую мелкую точечку. Основные различия крылись в геноме, в строении внутренних органов. Ане спала в обнимку со «Сравнительцой Анатомией основных рас Федерации», Циссвинопи Типи, которую чаще всего называли по имени - доктор Циссви, - оказалась справедливым, но строгим наставником. Темп она задала сумасшедший. Ане не смела жаловаться, понимая, что с прекрасным знанием одной-единственной расы, человеческой, далеко она в Федерации не уедет. Надо учить всех, если хочешь добиться чего-то стоящего. Или идти уже в медсёстры, если не хочешь.

Сестра полковника Типаэска оказалась полной противоположностью брату. Мягкая, уютная, какая-то на

удивление домашняя, несмотря на строгую ангельскую красоту. Белоснежные крылья и такие же волосы, сине-зелёные большие глаза,изящные маленькие руки... Но уважали её неподдельно. Было за что.

Госпиталь располагался в новом секторе станции. Здесь уже строили с размахом - при госпитале был собственный парк с деревьями и прудами, в прудах жили водоплавающие птицы, камышовые утки с Таммееша. В брачный сезон они превращались в маленькие живые игрушки, одно удовольствие было наблюдать, как плавают рядышком парочки, крыло к крылу, а потом вдруг начинают раскланиваться друг перед другом, явно позируя на публику.

Необычными были запретительные знаки. Не на красном фоне, как полагалось бы, на тёмно-розовом, цвета фуксии, если можно так сказать. У кого же, интересно, розовая кровь. У тамме-отов - красная, не говоря уже о людях, а у гентбарцев - желтовато-зелёная.

Свет на загадку пролила соседка по жилому блоку, молодая целительница по имени Эцн.

- У ольров патлы такого вот цвета. Не у всех, но у подавляющего большинства. Надеюсь,ты не будешь отрицать, что Оллирейн - это фатально?

Про Оллирейн Ане уже говорили раньше, но всё как-то не получалось выделить время воспринять из информа подробнее про эту расу. Но надо было слышать, как об ольрах упоминали все вокруг без исключения! Со стиснутыми кулаками и сжатыми зубами. С недобрым огоньком в глазах. Не было ни одного, кто сказал бы в адрес данных братьев по разуму хорошего слова.

С соседкой сложились дружеские отношения, чему Ане была только рада. Их квартиры располагались на одном уровне, всего две на одном. Общими был просторный холл с выходом на лестницу и к лифтам и небольшая кухонька со всем необходимым оборудованием, половину из которого Ане

видела впервые. Стандартный санузел и две комнаты у каждой были свои.

У Энн была приёмная дочь, чернокожая девочка лет четырёх со странным невыговариваемым именем, Ане звала её коротко и просто - Нора, девочка не возражала. Её родители погибли, Энн была дружна с её матерью, поэтому взяла девочку к себе. Нора была очень необычным ребёнком,и не в цвете кожи заключалось дело. Для своих четырёх она говорила слишком правильно и грамотно, порой рассуждая о таких вещах, которых детям её возраста знать вроде бы не положено. Если закрыть глаза и не обращать внимания на неверно выговариваемую «р», легко представить себе, будто беседуешь с девушкой лет четырнадцати...

Энн по вечерам уходила в то, что здесь звали тиром; Ане заглянула как-то из любопытства и увидела целый аттракцион для любителей пострелять, с двумя десятками уровней сложности, с виртуальной реальностью, максимально приближённой к боевой настоящей, на Ласточке ничего подобного не было. Разве что на федеральных военных базах, может быть. Странноватое увлечение для врача с паранормой целителя. Но, как говорится, внутренние тараканы у каждого строго свои...

Норе полагалось в это время уже спать, и она беспрекословно ложилась, укрывалась одеялом и начинала очень убедительно сопеть. Энн уходила, а девочца тут же выбиралась на волю и шла в гости к Ане. Ане не возражала, ей нравилось возиться с этим странным ребёнком. Хотелось окружить заботой и лаской, отогреть. Извечное женское чувство к потерявшим родителей малышам...

Вот и сегодня они возились на кухне: Ане принесла набор «Сделай сам» - домашняя выпечка. Нора тут же перемазалась в муке с ног до головы, но партию булочек, не таких, конечно, красивых и замечательных, как на картинке, они в печь отправили.

-            Будем теперь ждать, - сказала Ане, протирая стол.

-            Будем, - согласилась Нора,и вдруг спросила: - А когда Энн придёт?

Ане развела руками:

-            Ты же знаешь, когда.

Нора действительно знала. И успевала рыбкой нырнуть в кровать и снова вроде как «заснуть» буквально за считанные секунды. Как ей это удавалось, оставалось загадкой, ведь Энн могла задержаться, а могла придти раньше.

-            Не знаю, - ответила Нора. - Сегодня - не знаю!

-            Ну-ка, без паники, - сказала Ане. - Что это, и глаза уже на мокром месте? Ну-ну-ну, расквасилась...

-            Она злая приходит всегда, - всхлипывая, бубнила девочка, уткнувшись лицом Ане в руки. - Не на меня злая, на меня она не злится никогда, а вообще злая. Я не хочу. Чтобы она уходила!

-            А ты ей скажи, - осторожно предложила Ане.

-            Говорила уже. Не слушает!

По кухне поплыл хрустящий запах.

-            Ой, булочкщ горят! Горят!

Булочки торжественно были извлечены на свет. Подгорели они совсем не много. И Нора в нетерпении выплясывала вокруг стола, ожидая, когда они остынут.

Энн пришла под утро. Нора замучилась ждать и, против собственной воли, заснула, - физиологию не обманешь, особенно в таком юном возрасте. Ане отнесла девочку в постель, укрыла. Та даже не шевельнулась. Ане какое-то время посидела рядом, потом ушла к себе, но оставила открытыми двери - мало ли что... Выспаться не помешало бы и самой, наутро предстоял операционный день в паре со строгой доктором Циссви.

Ане проснулась от звуков на кухне, встала, вышла посмотреть. Энн разобрала своё бессменное оружие, плазмоган «Шорох-М» гражданского образца, поставила заряжаться

аккумулятор. А теперь доставала из коробки вторую пушку, сразу напомнившую Ане те, которыми пользовались «мирумирники» той, будь она проклята, пещере.

-            Мне кажется, или ты приобрела вот это нелегально? - спросила Ане.

Энн пожала плечами.

-            И что?

-            Ничего. Проблемы с законом тебя не пугают, как я посмотрю.

Закон разрешал гражданским носить оружие, почти все обитатели станции «Кларенс» этой возможностью пользовались вовсю. Энн прятала свой арсенал в свой шкафчик, на входе в больницу. И не она одна так поступала. Но то, что Ане видела сейчас, однозначно гражданским не полагалось.

-            Знаешь, что меня по-настоящему пугает? - спросила Энн, проверяя покупку.

-Ну?

-            Что здесь появятся они. Посмотри на карту, ты же видишь, пространство Оллирейна совсем рядом. И вот они сюда придут, а я... как в прошлый раз...

Она села, и от её тёмного взгляда в пережитое прошлое стало не по себе.

-            Я проходила практику в Клинике-Девять, на станции Менлиссари, - начала она рассказывать. - Это локальное пространство Ратеене. И туда подошла синтагма Ми-Скайона лантарга. Что... они смяли защиту и вошли на станцию. Понимаешь, а я... Я ничего не смогла сделать! Они вот так подошли ко мне, - она показала пальцами по столу, как, - свернули в колечко и забрали с собой. А я! Ничего! Не смогла! Сделать!

-            Тише ты, не кричи... Ребёнка разбудишь.

Энн кивнула, сбавила тон.

-            Так вот теперь, - она кивнула на оружие, - у них не

получится. В конце концов, я хоть застрелиться смогу. И будет им вместо меня дохлая тушка. Второй раз к цим попадать я не хочу! И не буду.

-            Энн, - сочувственно сказала Ане. - У тебя фобический невроз. Тебе лечиться надо!

-            Может,и надо, - хмуро ответила она, вынимая батарею из зарядного устройства и вгоняя её на место. - Только я к телепатам не пойду. А нетелепаты ничем не помогут. Придётся мне жить с неврозом.

Ане зябко обхватила руками плечи. Психокинетик с неврозом - это не самое приятное явление в жизни. Пусть целительская паранорма - не боевая, но всё равно, это мощь, которая не поддавалась объяснению. Ане помнила, с какой лёгкостью сама убила одного человека, и серьёзно ранила второго. До сих пор иногда накатывало приступами ощущение чужой липкой крови на пальцах, которую не смоешь и не ототрёшь, во всяком случае, сразу.

Можешь вылечить, значит, можешь и уничтожить. Неважно, с помощью хирургических имплантов или через возможности исцеляющей паранормы. Важно только то, что ты это можешь...

Однажды доктор Циссви попросила о разговоре...

В служебном холле на этаже отделения можно было в течение дня отдохнуть, перекинуться словечком-другим с коллегами, здесь можно было активировать любое посадочное место под себя - кресло так кресло, диванчик, значит диванчик. Именно здесь доктор Циссви нашла свою ученицу.

Надо сказать, сама Циссви всегда работала в паре со своей сестрой-свитимь,та была медсестрой, звали её - Тивиропи Типови. Крыльев у неё не было, выглядела она серенько, невзрачно, встретишь в толпе - не оглянёшься, вообще даже не подумаешь, что видишь не человека, настолько обычным был её облик. Она молчаливой тенью следовала за своей сестрой- сничаев, Ане редко видела их порознь.

Вот и сейчас Тивиропи устроилась неподалёку, уткнулась в свой терминал, превратившись в объект мебели. Она не играла, она действительно вела себя незаметно и скромно. Черта характера или ей так полагалось по статусу?

-             Расскажите о моём брате, - попросила Циссви,и Ане немного оторопела от такой просьбы.

Рассказать о полковнике Типаэске? А что рассказывать...

Тем более, что язык, уже заранее, повело в сторону превосходных степеней.

-             Он был жив и здоров, когда я покидала пространство Ласточки, - осторожно сказала Ане наконец.

-             А до этого как всегда, - озвучила очевидное доктор Циссви, - перестрелки, поножовщины, драки, что там ещё...

Она свела кончики тонких пальчиков, потёрла переносицу, - знакомый жест, точно так же делал и полковник Типаэск. Ане подумала, что понимает, чего заведующая отделением боится. Она боится услышать однажды финальное: погиб при исполнении, крепитесь...

-             У нас на планете неспокойно, - призналась Ане.

Неспокойно. Ане помнила цену этого неспокойствия.

Сожжённый Лисичанск. Взрыв в Ярсеневске. Бесконечные рабочие будни под началом доктора Баранникова. Папа...

-             Вам нелегко вспоминать, простите, - мягко выговорила Циссви.

Ане качнула головой:

-             Нет, что вы. Спрашивайте ещё, я постараюсь ответить...

Циссви кивнула. Потом спросила:

-             Скажите, эта девочка, его подчинённая - Рина Дёмина, она была с ним?

-             Да, - озадаченно ответила Ане, не вполне понимая, о чём вопрос.

-             Понятно, - кивнула гентбарка.

Тивиропи перестала изображать мебель и подалась к сестре со странным огоньком во взгляде. С мольбой? Надеждой?

Сложно было понять. Но воздух словно бы прошило грозовым напряжением. Как будто эти двое спорили о чём-то не первый год. У обоих, кстати, был третий ранг, что удивительно. Если их брат поднялся так высоко, как только было возможно, то у сестёр на восхождение не хватило не то способностей, не то желания...

-            Нет, - резко ответила сестре доктор Циссви. - Нет!

Тивиропи уныло сжалась, вновь уткнулась в свой терминал.

Будь она человеком, она бы заплакала, поняла Ане.

-            Простите нас, пожалуйста, - искренне выговорила Циссви. - Это... наше личное дело.

Ане кивнула. Потом задумалась. Дёмица рассказала тогда о своей несчастливой любви, но, может быть, чувства были взаимными? Просто оба - взрослые лю... кхм. Человек и нелюдь, да. Оба взрослые, и всё понимали прекрасно. Настолько, что не видели смысла во взаимных признаниях. Зачем, когда всё ясно и так?

-            А вы знаете, - задумчиво выговорила Ане, - ведь кое-что изменилось... Капитан Дёмина встретила одного хорошего чёловека у нас на Ласточке...

Циссви подняла бровки домиком, переглянулась с сестрой. В точку, поняла Ане. В ту самую. Кажется, у гентбарцев в семье главная - именно женщина-сничаев. И кажется, кое-кто, не будем указывать пальцем, кто именно, отбегался на свободе. И хорошо. Давно пора!

Позже, уже ночью, Ане долго сидела на своей постели, завернувшись в тёплый плед. Плед она приобрела уже здесь, в одном из тех чудных частных магазинчиков, где предлагали вещи ручной работы. В Федерации вообще со вкусом играли в старинные ремесла - с поправкой на технический прогресс, разумеется. Никто, к примеру, не собирал шерсть с животных, чтобы потом спрясть её, получить нить и из той нити связать плед в расово правильную клетку. Нитки привозили с одной из аграрных планет, надо думать. И пускали в дело с большой

выдумкой уже здесь, на месте.

Ане не спала, сон не шёл. Смотрела в окно - да, здесь было окно, самое настоящее окно, не экран, жилой блок медицинского сектора примыкал к внешней стене станции. Сквозь толстое стекло, забранное защитным экраном, проникал тусклый, кроваво-багровый свет остывающего светила. Через какой-нибудь миллион лет оно совсем остынет, окончательно перестав излучать в видимом спектре.

Ане вспоминала весёлый оранжевый Снежаношар, солнце Ласточки,и крепкие руки папы, подбрасывавшие её, маленькую, в небо.

-            Расти большой, - приговаривал он каждый раз, когда Ане заходилась в азартном визге. - Расти большой, моё солнышко...

Солнышко.

Вырубленный в скале коридор и кровавые слёзы из-под плотно сомкнутых век. Слова капитана Дёминой: - «Он любил вас, как мог и как умел»...

Длительное, добровольное сотрудцичество. Папа, папа... Как ты мог?

Вторым пластом шла память об Игоре Жарове. Ане комкала подушку и плакала. Как забыть его руки, его губы, его голос, жар его паранормы, то неистовое, что сливало обоих в единое, переполненный огнём, целое? Ане почти наяву чувствовала дыхание Игоря, он любил, засыпая, обнимать её и тихонько дышать в ухо. И как же ей не хватало теперь этого! До дрожи в руках, до физической судороги.

Сама не сохранила, не сберегла.

Сама. Как теперь жить с этим?

Как?

Утренняя смена принесла сюрприз.

-            На верфях наш пациент, - объяснила задачу доктор Циссви.

- Поскольку на этой декаде дежурные по экстренным вызовам мы,то нам и работать. Мужчина,терранин, предварительные

данные - обширный геморрагический инсульт, состояние нестабильно тяжёлое.

-            То есть, можем не успеть? - уточнила Ане.

-            Вполне, - кивнула доктор Циссви. - Но мы будем стараться. Вы полетите со мной, доктор Ламель, пригодится ваш опыт именно с человеческой расой. И еще неплохо бы захватить кого-нибудь из отделения паранормальной медицины...

Из отделения паранормальной медицины к команде присоединился молодой парень-тамме-от с четвёртой категорией. Ане только вздохнула, она надеялась поработать вместе с подругой. Энн хвалили, говорили, со временем из неё получится неординарный специалист. Жаль только, сама она относилась к своему возможному блестящему будущему без должных амбиций. Что, конечно же, сказывалось на её саморазвитии. Без постоянной, систематической подготовки рассчитывать на что-то серьёзное нечего, так говорил доктор Альтов, и Ане запомнила слова старого врача на всю жизнь.

Дорога много времени не заняла, переход от станции до малой пересадочной станции верфей занял каких-то полчаса. «Скорая космическая помощь» представляла собой небольшой кораблик на четыре реанимационных места, с мини­операционной на борту, летел с максимальной скоростью. Пилотом был тамме-от, конечно же, весёлый парень с манерами отъявленцого гонщика.

Но когда прибыли, оказалось, что придётся спускаться на планету; да, у здешней недозвезды была планета. Называлась она странно - Мир имени Сто Одного Одиночества, в обиходе - имени Сто Одного. Верфи в числе прочих судов производили яхты малого и среднего тоннажа класса «атмосфера- пространство»,и планету использовали как испытательный полигон для своей продукции. Имени Сто Одного находилась в зоне жизни,то есть, на ней была вода в жидком состоянии, кислородная атмосфера и даже какое-то подобие биосферы: в озёрах, подогреваемых термальными источниками,

копошились мелкие рачки, рыбки и черви, по берегам росли чёрные растения, чем-то похожие на осоку. Птиц не было, хищных зверей тем более. Тусклое умирающее солнце давало слишком мало света в видимом спектре, отчего полдни казались здесь глубокими багровыми сумерками, а вечера вовсе тонули во тьме.

Колонисты на такое счастье не зарились, хотя на экваторе было нечто вроде поселения, и даящ с памятником тем, кто когда-то жил здесь.. Сейчас в посёлке в сменном режиме жил персонал верфей: конструкторы, лётчики-испытатели, инженеры, обслуживающий персонал, был свой, неплохо оснащённый, медпункт...

... Путь через атмосферу всегда неспокоен и долог. Пересадочную станцию на поверхности не построишь, потому что при первом же включении она разнесёт всё вокруг в мелкую пыль вместе с планетой. Поэтому приходилось мириться с минусами суборбитальных полётов, терять время. Ане держала терминал на коленях, смотрела в маленький голографический экранчик и не видела его. По уму надо было, конечно, ещё раз просмотреть данные на пациента, но мысли бродили далеко от работы...

Накатывало памятью. До дроящ, до тошноты. Било по нервам, по уму, по сердцу непониманием произошедшего. «Что-то я упустила тогда», - мучительно думала Ане, бездумно разглядывая медленно проворачивающиеся на экране трёхмерные проекции снимков пациента. - «Что-то недосмотрела! Но что, когда, где та пресловутая точка невозврата, после которой посыпалось всё?». Мёртвое лицо папы, слёзы Саши, неподвижное тело Светы,тонкий птичий голосок полковника Типаэска. Конверт и короткое последнее «Прости». Игорь...

Память об Игоре сверлила особенной болью.

Ане стиснула зубы, встряхнула головой: соберись...

Операция прошла успешно. Но пациент был слишком слаб,

чтобы транспортировать его, а забрать с планеты всё же стоило, местный медпункт не мог обеспечить должный уровень ухода и мониторинга.

Ане выбралась наружу - из любопытства, посмотреть на чужой мир. Имени Сто Одного вполне пригодна была для жизни, если смотреть общие характеристики: давление, плотность воздуха, запасы свободной воды, содержание кислорода в атмосфере, тяготение ненамного меньше привычного. Поселение стояло у большого озера, зажатого с трёх сторон высокими чёрными холмами. К озеру шла светящаяся тропинка, по ней Ане спустилась к самой воде.

Ветра не было, и поверхность озера сильно зеркалила,исправно отражая тусклое небо и большое пятнистое солнце. На кромке между водой и пляжем сидели низкие широколистные растения с тугими бобинами спор по краям каждого листа. Красками пейзаж не радовал: всё вокруг было чёрным, тёмно- серым, бурым, коричневым.

-            Какое унылое место!- сказала Ане подошедшей Тивиропи.

-                  Не хотела бы я здесь жить.

-            Да, - согласилась та, пиная носком ботинка камушек. - Место унылое...

-            Почему планета так называется? - полюбопытствовала Ане.

Тивиропи в присутствии сестры превращалась в молчаливую

тень. Сейчас доктора Циссви рядом не было,и Ане попыталась разговорить гентбарку. Есть же у неё что-то еще помимо подчинения старшей сничаев дома?

-            Сюда после неравного боя с оллирейнским охотником вынесло транспортник с детьми, - пояснила Тивиропи. - Вот здесь они жили, пока их не нашла экспедиция Службы Спасения. Восемь лет примерно по метрике Федерации.

-            Восемь лет!- поразилась Ане. - Как же они выжили? Дети!

-            Среди них были подростки тринадцати-четырнадцати лет,

-                  пояснила Тивиропи, - с телепатической парацормой, уже активной. Выжил пилот транспортника со вторым рангом и

бортмеханик с третьим. Связь с инфосферой не прерывалась, что помогло им выжить. Но посмотрите на небо...

Ане подняла голову. На небе Ласточки при такой слабой освещённости уже видны были звёзды. Здесь звёзд не наблюдалось, только неровное, полосами, бурое сияние.

-            Пылевое облако, - пояснила Тивиропи. - Звёзд не видно, определить местоположение в пространстве через инфосферу всего четверых телепатов - невозможно. Поэтому потерпевших никогда бы не нашли, если бы не чудо. Совершенно случайно здесь оказался разведчик поисковой службы, он сбился с курса, вынырнул из VM-туннеля на десяток парсек дальше, чем ёму было надо, оказался внутри планетарной системы Кларенса и принял телепатические мыслеформы с планеты.

-            Да, - согласилась Ане, - это чудо... Но почему сто один? Транспортники обычно вмещают больше!

-            Не все выжили, - грустно объяснила Тивиропи. - Посадка вышла не мягкой и к концу первого года погибли почти все малыши моей расы. Пережить первый метаморфоз без матери ребёнку почти невозможно, они и не пережили. Их было тридцать семь. В центре посёлка стоит памятный знак,там перечислены все поимённо. И гентбарцы, и люди.

-            Кажется, я слышала эту историю, - сказала Ане после паузы.

-            Это было давно, - ответила Тивиропи.

Так вот где они провели детство. Полковник Типаэск и его сёстры. Под тусклым светом остывающей звезды на планете, где нет и не было никогда развитой жизни, девяносто девять детей и двое взрослых, безо всякой надежды на спасение. И они сумели продержаться всё это время! Позже Ане узнает, что потерянные не просто выживали, они исследовали мир, в который угодили,и передавали знания в инфосферу. После них в поселении остались метеостанция и восьмилетний архив наблюдений за погодой, биологический центр, школа для малышей, небольшая больничка - среди старших детей

нашлись носители целительской паранормы, астрономическая башенка...

Жуткая история. Горькая. Поражающая своим беспримерным мужеством.

-            Поэтому брат вырос, как вы выражаетесь, со штырём в голове, - пояснила Тивиропи. - У нас ведь мальчик-сничивэ не несёт той нагрузки, какая есть у ваших мужчин. Защитники - обычно мы, свитимь. Но тут не оказалось ни одного взрослого гентбарца, чтобы выстроить правильную систему воспитания.

А ваши мальчишки, простите, пример для подражания дурной.

Ане кивнула, признавая очевидное. Мальчишки своим неуёмным любопытством и полным отсутствием инстинкта самосохранения способны довести до белого каления любого взрослого, факт. Иных Ане сама оперировала, некоторых спасти так и не удалось. А ещё стоило только вообразить себе эту картину: за мальчика, пусть даже нечеловеческого, заступается сестра, чтобы понять, откуда у полковника Типаэска страсть к рискованным выходкам. Да, он объяснил своё появление в Лисичанске целесообразностью: первый ранг, возможность не отвлекаться на прикрытие коллег, первого ранга не имеющих, попытка тайно прослушать и поймать нелегальных телепатов. Но он явно передёрнул одеяло на себя, как бы там ни было, а группу поддержки еще никто не отменял. Похоже, Саттивик Типаэск продолжал доказывать, что он - может. Все давно признали его достижения, а он всё не мог, да и не хотел, если честно, остановиться.

-            Циссви бесплодна, - продолжала Тивиропи, - Сат и Фристимь служат. И, получается, у дома Типельв есть только я...

-            Дом Типельв - это я, - резко сказала доктор Циссви из-за спины.

Ане, обернувшись, удивилась гневу во взгляде заведующей.

-            Тив, - продолжила она, - я с тобой сейчас серьёзно поссорюсь.

Тивиропи не опустила взгляда.

-            Выхода нет, - упрямо сказала она. - Не глупи.

«Они не знают родного языка!», - поняла Ане. - «Брат - выучил, а они то ли не смогли, то ли он так и остался для них чужим, в отличие от эсперанто, на котором сёстры говорили с детства...»

-            Сгинь с глаз моих, - велела доктор Циссви. - Чтобы я тебя до самой станции не видела.

Тивиропи опустила голову, не смея спорить со старшей. Ушла, понурившись.

-            Простите нас, Анна Жановна, - извинилась Циссви. - Семейные споры, они не должны были вас касаться...

Ане кивнула. Спросила:

-            Что там наш клиент?

-            С ним доктор Дикункор сейчас. Говорит, скоро можно будет отправляться...

-            Вы знаете, - задумчиво сказала Ане, - мне этот инсульт по картине своей здорово напомнил аналогичное у капитана Дёминой. Запись могу показать, у меня в портфолио есть, даже с собой. Там было травмирующее телепатическое воздействие. А что случилось здесь?

-            Ведущий инженер Мирон Станин, - сказала Циссви. - Кому он был нужен, чтобы настолько? Ведь телепат, осуществивший подобное, не сможет долго скрываться. Это уровень второго- первого ранга, примерно. Найдут и вышвырнут из инфосферы, у нас с этим строго. И мгновенно.

-            А если это чужой телепат? - спросила Ане. - Или не телепат вовсе, а ментосканер?

-            Карманных ментосканеров не бывает, - возразила Циссви. - Но вы уверены, Анна Жановна, в том, что говорите?

-            Уверена, - без запинки подтвердила Ане. - Ведущий инженер... Содержимое его головы вполне могло заинтересовать, скажем, конкурентов. Впрочем, рада буду

ошибиться. Пусть этот инсульт окажется всего лишь обычным инсультом...

-            А я не уверена, - вздохнула Циссви, - что он окажется обычным. На орбитальной нас встретят, расскажете о ваших подозрениях. И ещё один вопрос, Анна Жановна. Почему вы не желаете учиться телепатическому искусству? Ваша генетическая линия - «сменор-7»,то есть, потенциал у вас достаточно высок. Не жалко держать в тёмном месте?

-            Не знаю, - честно призналась Ане. - Не готова пока.

На самом деле, она просто боялась. Слишком много

свалилось на неё в последние недели, добавлять лишнюю травмирующую нагрузку она не хотела.

-            Хорошо, - сказала Циссви. - Надеюсь, ваша неуверенность скоро пройдёт. А пока... простите меня, пожалуйста... Не хочу упускать возможность, раз уж она появилась...

Гентбарка отошла в сторону и с тихим шорохом развернула крылья, алые в тусклом свете багрового солнца. Взмах, второй, - Ане ощутила упругую волну воздуха, толкнувшую в грудь, - и доктор Циссви полетела. Над озером, забирая куда-то вправо. Ане смотрела ей вслед и думала, что летает заведующая не сказать, чтобы хорошо. С полётом полковника Типаэска нечего даже сравнивать. Наверное, не слишком часто она позволяет себе полёт. На станции Кларенс разгуляться негде.

Ане наклонилась, подобрала пару камешков, и хитро кинула их, как когда-то, - безумно давно!- учил её, совсем ещё маленькую, папа. Чпок, чпок, чпок, - заскакал камень по поверхности, рождая волны в багровом неподвижном водном зеркале. Плюх. Утонул...

Рябь дошла до пляжа, плеснула в ноги, Ане успела отдёрнуть подошву. Холодная, наверное, здесь вода. Не искупаешься!

Ане всё же прошла на главную, - и единственную, - площадь поселения. Долго стояла перед чёрным памятным камнем, читала имена. Двести шестьдесят девять имён, включая прайм- пилота, ухитрившегося как-то посадить повреждённый

транспортник, но не сумевшего выжить. Больше всего поразила надпись по центру импровизированной стелы:

ВЫ С НАМИ, ПОКА МЫ ЖИВЁМ И ПОМНИМ

Перед стелой трепетало неугасимое рыжее пламя Вечного огня, символ памяти и скорби.

А камень-основание был вытерт подошвами приходивших почтить жертв давней трагедии, - до сизого блеска

На MVS планеты пришлось задержаться, допустить на корабль женщину-тамме-отку. Она была в штатском, но Ане сразу почуяла военную выправку и не ошиблась. Гостья назвалась капитаном Этонкорой,из особого отдела.

Серебряный значок второго телепатического ранга блестел у неё на воротничке - третья ступень, достаточно высоко.

-            Чтобы не тратить время даром, я отправлюсь на станцию Кларенс вместе с вами, доктор Циссви, - сказала капитан. - Если вы не возражаете, разумеется.

-            Нет, не возражаю, - отвечала гентбарка. - Чем быстрее вы разберётесь,тем лучше.

-            Тоже так думаю, - невозмутимо сказала Этонкорой.

Ане попросила немного времени, чтобы собрать в сознании все свои подозрения - с пошаговым сравнением двух случаев. Этонкорой, восприняв подробный и полный отчёт телепатически, удивилась и спросила, отчего это доктор Ламель прячет знак своего ранга, стыдится, что ли, а за что?

-            У меня нет ранга, - объяснила Ане. - Я ещё не начинала обучение.

-            Ну, так начните, - посоветовала капитан. - Не закапывайте себя в песок.

Ане обещала подумать. Но эхом чужих мыслей к ней пришло слово «эвакуация». Видно, капитан Этонкорой приняла как аксиому самый нехороший вариант: несчастному инженеру и впрямь взломали память. Что-то там нашли. Что-то, что находилось сейчас под угрозой...

Только ли лёгкие корабли производили верфи? Может быть, и что-то ещё. Какое-нибудь оружие. Ладно, обо всём думать, голова заболит. Сейчас надо как-то добраться до родной станции, а оттуда, от причалов - к себе домой, душ, и спать, спать, спать. Ане устала так, будто не одну операцию провела, а поработала на многостаночном конвейере; вот что с людьми унылые планеты делают!

Дома Энн в общем холле слушала по большому экрану какие- то военные сводки. Такое сложилось первое впечатление. Сухие, короткие фразы, карты, схемы. Как в дурном фильме о докосмической истории, когда на поверхности Старой Терры бушевали войны на поражение, одна другой страшнее.

-            Выключи, - взмолилась Ане, - пожалуйста. Невозможно же слушать!

-            Надо же знать, что в Галактике творится, - не согласилась подруга.

-            Тебе станет легче от того, что ты это знаешь?

-            А от того, что не знаешь? - вопросом на вопрос ответила она.

Ане не нашлдсь, что возразить.

-            Смотри, - Энн развернула галактогрдфическую кдрту локали Клдренс и сопредельных пространств. - Вот они где уже, вот тут, Форноль - зд ними. Как ты думаешь, сколько им понадобится времени, чтобы явиться сюдд?

Ане ничего не думалд. Она не умела читать карты, а война, которую Федерация вела с другой галактической державой, не умещалась в сознании.

-            Я - врач, Энн, - устало сказала Ане. - Моё дело - спасать. Вот это всё, войны, убийства, и прочее, - не ко мне. Пусть воюют и защищают солдаты, а я буду оперировать. Говорят, у меня цеплохо получается. И про тебя говорят то же самое. Давай заниматься своим делом, Энн. Иначе ты сойдёшь с ума сама и сведёшь с ума меня. А оно нам с тобой надо?

Она пожала плечами, оставаясь при своём мнении.

-            Пойдём кофе глотнем, что ли, - со вздохом сказала Ане. - Я со смены, устала, как не знаю кто...

Кофе обжигал, оставляя странное шоколадное послевкусие. Здешний кофе мало чем напоминал кофе Ласточки. Но противным его назвать было нельзя. Ане пила, а сама вспоминала тот кофе, какой когда-то пила там, дома. Душу продала бы за полбаночки нормальных зёрен!

-            Энн, а ты откуда? - спросила Ане между делом.

-            Таммееш, - ответила она. - Локаль Ратеене.

-            Ты другая, - заметила Ане.

-            Да. Я выросла среди тамме-отов.

Но беседу соседка поддерживала из чистой вежливости. Мысли её были далеко. Она всё смотрела куда-то в сторону, слегка стеклянным взглядом, как при паранормальной диагностики. Что она там видела, знала лишь она сама,и объяснять не спешила.

-            А девочка, Энн? - спросила Ане. - У неё совсем другой геном, видно же. Ведь не твоя?

-            Дочь подруги, - пояснила та, нервно возя пальцем по столу.

-                  Её звали Ликесса Балина, она была родом из локального пространства Пацифиды. Ньота йа Джаха, слышала?

-            Нет...

-            «Счастливая Звезда» в переводе. У Пацифиды всего-то и было, что три локали. Теперь осталось две... Народ Пацифиды

-                  потомки колонистов второго «ковчега». Ну, про проект «Еатактический ковчег» ты знаешь?

-            Да, - ответила Ане. - Я - с Ласточки. Наши предки прилетели туда на четырнадцатом «ковчеге».

Всего Старая Терра успела отправить двадцать девять «ковчегов». Доподлинно известна судьба всего лишь шестнадцати кораблей. Два погибли, не успев высадиться на какую-либо планету и основать колонию, их останки были найдены и опознаны скаутами Звёздной Разведки. Пять новых колоний, по данным всё той же Звёздной Разведки, не пережили натурального века. Девять дали толчок к развитию дочерних цивилизаций. Из этих девяти семь давно и прочно вошли в Федерацию на правах малых космических государств, в отношении одной - Ласточки - процедура интеграции еще не завершилась. Последний «ковчег», двадцать девятый, встретил на своём пути таких же скитальцев из Оллирейна, потерявших связь с материнской цивилизацией; за четыреста лет изоляции они совместно создали могущественную державу под цазванием Радуарский Альянс. Этот Альянс, справедливо полагая, что суверенитет дороже, послал подальше обе материнские культуры, пожелавшие установить над ним свой протекторат. Единый народ Радуары сумел за себя постоять,и на сегодняшний день представлял на галактических просторах весомую силу, умеренно враждебную как Федерации,так и Оллирейну.

А ведь, по сути, мало что изменилось, думала Ане. Что на поверхности планет были войны - за контроль, власть и влияние. Что теперь всё ровно то же самое, только в космических масштабах. Не могут носители разума существовать спокойно без того, чтобы не передраться насмерть, выясняя, кто круче и кому первому достанется вон та морковка.

И всегда рядом с воинами будут врачи.

Смерть и жизнь - вместе.

Всегда.


ГЛАВА 8

Сигнал общей тревоги заставил подскочить на месте. Ане уже попадала на такие вот учения, в первый раз перепугалась очень сильно, во второй уже знала, что делать. Общие учения могли провести когда угодно, в любое время.

-            Чёрт, - искренне огорчилась Ане, - как не вовремя.

-            Это не учения, - вдруг сказала Энн.

Её лицо словно окаменело, превратившись в бледную жутковатую маску, а во взгляде отчётливо плеснуло безумие.

-            Энн, ты не...

-            Пошли. Быстро!

Маленькая Нора против обыкновения не стала реветь. Ане ожидала памятной по прошлым учениям акустической атаки, но девочка молча - и быстро!- оделась, не задавая никаких вопросов. Похоже, безумие приёмной матери передалось и ей. А может быть, Энн права и это действительно не учения?

В животе собрался ком холодного ужаса. Как это - война? Опять. Снова. Здесь. И не со своими, ведь «мирумирники» всё же были хоть и гады, но такие же люди Ласточки, как и сама Ане, а с этими... как их там... Оллирейн. Вспышкой пришла память - могучая капитан Севина, розовые волосы у высшего командного состава шахматных фигурок Империи Зла...

В яслях Нора вцепилась в Энн, уткнулась лицом ей в бок и сжала руки, забрав в кулачки одежду. Без крика, что пугало ещё сильнее. Перед внутренним взором встала как наяву памятная стела на планете имени Ста Одного, бог знает, почему именно она. Чёрный камень с именами детей, которым никогда уже не повзрослеть, багрово-бурый свет умирающего солнца, язычок Вечного огня впереди...

-            Доктор Ламберт, что это у вас в руках? - с неудовольствием поинтересовался заведющий отделением паранормальной медицины Павел Сормов.

-             «Шорох-М», - пояснила та. - Есть разрешение, показать?

-             Я про второе!

Энн посмотрела на нелегальную «точку» в своей руке, потом на своё начальство. Осведомилась свистящим шёпотом:

-             Сдадите меня полиции?

-             Нет, - сказал Сормов, подумав. - Не сдам...

-             Что происходит? - спросила Ане нервно. - Что случилось?

-             Вторжение, - коротко ответил доктор Сормов.

Вторжение. Эхо страшного слова вспугцутой совой

заметалось по сознанию. А может быть, наши отобьются? Бой шёл пока на внешних подступах к локальному пространству Кларенс. Может быть, удастся отбиться? Есть же собственный местный флот. Есть федеральные Военно-Космические Силы, в конце концов! Не может же всё окончиться вот так...

На самом деле, может, и еще как, победитель получает всё, а проигравший - плачет, так было, есть и будет всегда. Ане просто не понимала всего масштаба постигшего станцию Кларенс бедствия. Вот Энн - та понимала хорошо, даже слишком.

Она сидела на лавочке возле стенки в обнимку со своими пушками,и белые пальцы сводило судорогой.

-             Я боюсь, - сказала она, закрывая глаза и откидываясь спиной на стену. - Боюсь, боюсь!

-             Ну... наши ведь отобьются, - сказала Ане, но неуверенно, и сама свою неуверенность почувствовала.

Энн покачала головой. Не отобьются, поняла Ане. Подруга это видела. Как целители могут видеть будущее, оставалось загадкой, но они видели,и всё тут.

-             Ну-ка, Ламберт, соберись, - Сормов присел рядом с Энн, коснулся ладонью плеча. - Ишь, расклеилась!

Энн всхлипнула и вдруг обмякла, уплывая в исцеляющий сон.

-             Пусть поспит, легче ей станет, - сказал Сормов. - Вы побудете с ней немного, доктор Ламель?

-            Конечно, - кивнула Ане. - Я только расскажу Циссви, что я здесь...

-            У вас ведь имплантирован «Инекон»? - спросил Сормов.

-Да.

-            Хорошо. Значит, вы можете работать без специализированной операционной. Я попрошу доктора Циссви позволить вам остаться здесь. Если вы не возражаете, доктор Ламель.

Ане не возражала. Ей очень не хотелось бросать подругу, а работать действительно можно где угодно. За время, проведённое в госпитале шесть тысяч пять Ане изучила возможности своих имплантов очень хорошо. Не всё пока получалось гладко, но ведь получалось же! И ей это нравилось...

Последующие сутки слились в спаянное адовым напряжением ожидание. Пространственный бой за локаль Кларенс был проигран, подкрепления от Альфа-Ееспина не пришло. Враг начал хозяйничать в системе по своему усмотрению. Захватили верфи, взяли под контроль планетарную орбиту. Подошли к станции.

Ане со всеми смотрела обращение оллирейнского лантарга. Тот предложил обмен: я, мол, получаю администрацию станции и несколько человек по списку, и штурма станции не будет, закономерно был послан по известному эротическому адресу, и начался штурм.

Как объяснили Ане, с Оллирейном в такие игры играть нельзя. Они не уважают тех, кто сдаёт своих. Со всеми вытекающими. Если бы они получили по списку всех, кого назвали,то станцию Кларенс потом просто уничтожили бы, и формально не подкопаешься: обещали же, что штурма не будет, вот его и не будет, будет просто расстрел боеголовками как в тире, ведь гражданская станция, потеряв свой флот, не сможет эффективно защищаться. Прецедентов в богатой истории конфликтов между Федерацией и ольрами имелось достаточно.

Энн, очнувшись после наведённого Сормовым, сна, сначала спасалась чёрным юмором, а потом вновь сорвалась. Она рассказывала страшные вещи. Ане слушала,и не могла поверить, что такое существует в Галактике. Где-то среди звёзд, в пространстве Оллирейна, существовал научно- исследовательский комплекс, куда свозили детей различных рас,и подвергали их бесчеловечным экспериментам. Этот комплекс уничтожили ВКС Федерации десять лет назад, но кто поручится, что у ольров он был единственным? Сама Энн стала жертвой одного из таких экспериментов; она, натуральнорождённая, получила психокинетическую паранорму, и это, кстати, объяснило, почему она, целитель, с такой лёгкостью обращалась с оружием.

Генномодифицированные врачи получали ограничитель агрессии по умолчанию, натуральнорождённые приобретали его только в процессе воспитания...

Ане снова вспомнила страшный памятник на планете. И заново переосмыслила смерть матери полковника Типаэска: та знала, какая участь ждала детей в оллирейнском пространстве, знала и то, что её собственные дети без неё погибнут с гарантией,и всё же предпочла смерть сомнительному удовольствию жизни в качестве биологического материала в лабораториях врага. Холодная жуть давней трагедии прошлого смешивалась с острым страхом настоящего; пальцы мелко подрагивали, что никуда не годилось. Не хватало ещё зарезать пациента на операции! Соберись, Ане, ну-ка! Соберись...

Всё закончилось внезапно и страшно. Они шли коридором от операционных к палатам, Энн тащила свои пушки, а потом вдруг разжала пальцы, и «точка» повисла на ремне, намотанном на запястье, выхватила кислородную маску - им всем выдали после объявления тревоги,и заставила Ане надеть её.

И тут появились они.

Как всегда в таких ситуациях, Ане застыла столбом, не зная, что делать, куда бежать и как спасаться, и не было рядом Игоря, который решил бы всё за неё и защитил. Энн отпихнула её в сторону, а сама стала с остервенением стрелять в подступающих врагов. Вроде даже попала, и вроде кто-то из них упал и больше не поднялся. А потом упала Энн.

Выронила оружие и упала, грузно, лицом вниз. Ане бросилась к ней, коснулась ладонью, - жива... Потом подняла голову, чувствуя сгустившуюся вокруг опасность.

Они были жуткие. Высокие и страшные, в чёрной броне, безликие шлемы делали их еще страшнее. Сердце обрывалось в пятки и там частило на запредельных оборотах. Пятеро. Их было пятеро.

Один из них нагнулся и поднял Энн на плечо,та всё ещё не пришла в себя, голова её бессильно свесилась. Ане тут же вскочила на ноги, и тогда другой, старший, судя по тому, как слушались его остальные - с полужеста!- коротко велел ей:

-            Ты. Пошла вон.

Он хорошо говорил на эсперанто. Ане, проявив на станции Кларенс достаточно долго, успела привыкнуть к этому языку как к родному. Она отчаянно замотала головой:

-            Нет! Не пойду! Не брошу!

Сейчас её убьют. Вот прямо сейчас!

-            Не создавай проблем, - решил старший.

Они шли знакомой дорогой к ангарам, куда же ещё. Ане злобно ела сама себя поедом: не догадалась подхватить один из стволов, оброненный Энн. Понятно, её пристрелили бы без разговоров, но и она могла бы кого-нибудь... тоже... И одним врагом стало бы меньше... Может быть, двумя. А теперь Энн болталась на плече у одного из них как мешок с овсом, а Ане вспоминала, с каким ужасом подруга рассказывала о днях, проведённых в плену,и кулаки сжимались сами.

Сразу за парком они свернули на Центральную Аллею - туннель, идущий вдоль Сиреневой Рекреационной Зоны,и Ане

споткнулась, увидев последствия побоища. Трупы. Несколько трупов в серо-чёрной форме станционной полиции, резкий запах жжёной плоти, озона, смерти. И броня не помогла...

Казалось бы, что врачу трупы... в операционной по всякому складывается... и посещения морга во время обучения и переквалификации никто не отменял. Но эти парни, погибшие в неравном бою, вызвали глубокое и страшное чувство. Они погибли потому, что их убили эти вот. С которыми сама пошла.

Из-за поворота полетели заряды. Началась яростная перестрелка, и Ане упала на пол, не рассуждая. На неё не обратили внимания, посчитали неопасной, не обратили, в общем внимания,и зря. Она вытянула «точку» из мёртвой руки полицейского, вскинула ствол - дулом от себя, да-да! Улыбнулась, услышав в памяти голос Игоря... господи, как давно это было, и года не прошло...

В руку, чуть повыше локтя, влепился заряд,и «точка» выпала из разжавшихся пальцев, так и не выстрелив. Боль настала - в глазах побелело, в уши ударил чей-то дикий вой, а через мгновение Ане поняла, что это она сама так воет, и тут >це прикусила губу, с силой, до крови. Рот наполнился противным привкусом.

-            Проблемы? - осведомился старший.

Он стоял над душой как штурмовая башня, громадный, злющий и страшный.

-            Никаких, - выдохнула Ане, прижимая к себе несчастную руку.

Слёзы катились по щекам безостановочно. Хотелось упасть, кататься по полу и орать, держалась каким-то чудом. Не дождётся этот... этот... орать еще перед ним... Пристрелит сейчас? Да и пусть!

Но он удивил. Присел на корточки, что-то сделал - боль из раненой руки ушла сразу, почти мгновенно схлынула, как не было её. Парализатор, наверное. Ну да. Что же ещё. На страшный ожог не хотелось смотреть, сразу ком к горлу

подпирал, вот-вот стошнит. А враг ещё на жидкий бинт разорился. Прямо чудеса человечности.

-            Спа... сибо!- выдохнула Ане, оценив.

-            Я тебя раньше видел?

-            Спросил!- изумилась Ане. - Откуда мне знать?

-            Ты врач?

-            Да, - она подумала и добавила: - Но если бы я чинила тебе череп, я бы это запомнила. У вас мозги по-другому устроены.

Он думал какое-то время, потом сказал, вставая и отмахивая рукой, будто стряхивал что-то несущественное, налипшее на пальцы во время разговора.

-            Долеромрах. Кетам разберётся. Вставай.

И, не дожидаясь, пока она встанет сама, взял под локоть и поставил на ноги.

В ангаре, возле чужого белого транспортника, возникла заминка, что-то у врагов не заладилось, почему-то не стали гнать пойманных внутрь корабля. С той стороны входного пандуса шла какая-то деловая суета, но туда пленников почему-то не повели, оставили чуть в стороне, под охраной одного бойца. Старший и остальные куда-то ушли, велев сидеть тихо. Ане сидела тихо, положил голову подруги себе на колени, а сама думала, как бы им с Энн убежать. Лишь бы Энн очнулась до того, как остальные вернутся! Она целитель, может, сможет убить его... так, с помощью своей паранормы. На ненависти своей, на ярости и страхе. Ане бы сама на чужого солдата бросилась, но тот был в броне, а боевую броню с помощью хирургических имплантов не вскроешь...

Страх леденил затылок, скручивался в животе холодным узлом, подкатывал к горлу тошнотворным комком.

Собственная беспомощность давила на сознание безжалостным фактом. Это - враги. Не люди, и не привычные уже гентбарцы. Враги. Они могут сделать, что угодно: ударить, убить. И никто не поможет.

Энн застонала, приходя в себя, выругалась; обсценные слова,

в обычное время вызывавшие раздражение, прозвучали сейчас как песня. Ане помогла подруге сесть, обняла, поддерживая. Чем они её выключили? Похоже на химическое воздействие, скажем, выстрелили капсулой со снотворным.

-            Где это мы... - начала было Энн, а потом увидела - где. И кто рядом.

-            Нет... - взгляд у подруги остановился, с лица схлынули все краски. - Нет!- закричала она, - Нет! Нет! Нет! НЕЕЕЕЕТ!!!

Мир вокруг дрогнул, расплываясь,теряя устойчивость и форму. Казалось, само пространство заколебалось и потекло, не выдержав запредельной силы слетевшего с предохранителей паранормального воздействия. Высокую фигуру охранника слизнуло мгновенно, задрожал, сминаясь в бесформенный ком, транспортный корабль, а Энн всё кричала и кричала, зажмурившись, не приходя в себя от ужаса.

-            Очнись!- Ане вцепилась ей в плечи дряхнул а, без особого, впрочем, результата. - Не надо!

Какое там! Девушку выгнуло в чудовищной судороге. Ане почти видела, как чудовищной спиралью расходится от подруги во все стороны психокинетическая мощь, сметая всё на своём пути. Ещё немного, страшный вихрь достигнет внешних стен и разрушит их, все умрём, разумеется. Дышать вакуумом без специальной защиты ещё никто не научился.

Но ещё страшнее оказалась группа из десяти фигур в боевой броне, которым устроенный Энн ад оказался нипочём. Они слаженно шагнули вперёд, и разрушительная волна разбилась о них, как разбивается о прибрежные камни волна морская. Ещё один слитный шаг,и над вскинутыми кулаками вспыхнуло знакомое до боли, родное алое пламя.

-            Да это же наши!- выдохнула Ане с громадной, очумелой радостью. - Энн, это наши! Наши!

Алое пламя пирокинеза погасило вызванное ужасом подруги сумасшествие, поглотило его и рассеяло. Энн ткнулась мокрой головой Ане в плечо. Она тяжело дышала, по щекам текли

слёзы.

-            Живы, девчонки? - участливо спросил один из пирокинетиков космодесанта Земной Федерации, останавливаясь рядом с ними.

Ане вскинула голову. Голос показался ей знакомым, а затем вломилась в сознание информация на нагрудной нашивке - Жаров И. В, RHII-. Да этого не может быть просто потому, что не может быть никогда!

Энн вскочила, встрёпанная, злая.

-            Я с вами пойду!

-            Целитель? - уточнил он

-Да!

-            Сиди.

Она возмутилась, но ей велели всё тем же спокойным, - знакомым до боли, пусть и пропущенным через фильтр штурмовой брони, но всё равно узнаваемым!- не терпящим возражений голосом:

-            Займись подругой, она ранена.

-            Игорь... - жалко выдавила из себя Ане, горло перехватило.

Он качнул головой: потом, не сейчас, я - при исполнении.

Ане беспомощно кивнула. Бой есть бой,и он еще не окончен. У них будет время объясниться друг с другом потом. Когда врага выкинут вон со станции. А пока незачем отвлекать солдата на выяснение отношений.

-            Где ты успела? - удивлённо спросила Энн, рассматривая обожжённую руку Ане.

Конец котёнку, обречённо подумала Ане. Опять импланты вживлять заново. Да что за невезуха, в конце-то концов!

Много позже Ане узнает, что адмирал ВКС Кай Тропинин устроил из станции Кларенс ловушку для оллирейнского лантарга. Это был рискованный, очень опасный план, со множеством жертв. Но иначе укоротить разошедшегося не в меру Ми-Скайона не представлялось возможным. Предполагаемые жертвы были признаны оправданными.

Военные получили отмашку на исполнение. И поставленная задача была выполнена.

Любой ценой.

Невзирая ни на что.

Ольры потеряли здесь треть своей синтагмы, пленников им взять не удалось, разрушить станцию и верфи - не удалось. Шахматная партия космического масштаба. Пешками жертвуют, чтобы выиграть короля. И если пешка - это ты, то не вздумай плакать. Так надо. Таковы правила Игры.

Но тогда, пока Энн лечила ей руку, Ане ни о чём подобном не думала. Все её мысли были об Игоре Жарове, о том ,что им непременно надо встретиться, и что он, наверное, её не простит. Вообще не простит. Совсем. Она бы на его месте себя точно бы не простила.

В затылке свербело от стыда. Как она могла написать ему такое глупое, тупое, отвратительное письмо,и - сбежать, бросить. В голове не укладывалось.

Простит он?

Не простит?

Она не знала.

И очень боялась узнать.

Примерно на полдороге к родному госпиталю Энн стало плохо, и приехала она в своё отделение бессознательной тушкой.