-          Но если ты забеременеешь от нашего командира, на этом твоё материнство и закончится, Син. Может, даже с твоей глупой жизнью тоже. Мы не можем так рисковать.

-          Я не буду спать с Мавео! - окрысилась Син. - Он противный!

-          Это сейчас ты так говоришь!

-          Всегда! - она остановилась, тяжело опираясь на трость. - Вы что, вы меня уже приговорили?! А я не хочу!

Малмаа подняла ладонь:

-          Тих, не верещи. Два местных года минимум у нас точно никто рожать не станет, а за это время, может, придут к нам спасатели.

-          Не буду я с ним спать и через два года!

Малмаа только головой покачала.

-          Можно подумать, - горько сказала Син, - из таких вот пещер действительно вырастало что-то стоящее!

-          Удивись, - хмыкнула Малмаа. - Есть примеры.

-          Да ну? - не верила Син. - Не может быть.

-          Ещё как может, - заверила её Малмаа.

Три-четыре космические державы, девять-десять больших поселений, штук двадцать небольших. Малмаа уверенно назвала всех, довольно усмехаясь.

-          А сколько всего потерявшихся групп было за всё время? - ехидно спросила Син. - Сколько из них совершенно точно найдены погибшими, о скольких ничего це известно до сих пор? А? То-то же. Самая упрямая в мире вещь - факт.

-          Слушай, но что ты предлагаешь тогда? - сердито спросила Малмаа. - Дружно броситься башкой вниз со скал и всем умереть?

-          Я, - стиснув зубы, заявила Син, - не буду спать с Мавео! Никогда в жизни, лучше башкой вниз со скалы...

Вспомни дурака, он и появится. Мавео, наверное, увидел женщин с высоты, вот и спустился к ним навстречу. Тут же забрал у Син корзинку, глупо было не отдавать, ну, пусть несёт. Но когда вознамерился взять на руки и поднять наверх, Син резко отстранилась:

-          Сама.

Ещё на руках её Мавео не носил.

-          Устанешь. Ногу разотрёшь.

А то она сама не знала, что устанет и разотрёт!

-          Сама! - зло повторила сквозь стиснутые зубы, прожгла насквозь взглядом.

Будь в зрачках встроенный лазер,тут же несчастный доктор рухнул бы пеплом. Но лазера не было. А жаль!

Так и не позволила взять себя за руку. Поднялась сама, хотя под конец вся покрылась липким потом и от внезапно накатившей слабости начало подташнивать. Всё-таки похвастаться отменным физическим здоровьем Син не могла. Это ящеров гоняли на полигонах в хвост и гриву, а она на спецназ не готовилась никогда...

Пещера постепенно приобретала уютный вид. Пол выстелили расколотыми вдоль брёвнами, гладкой стороной вверх. Сборка

шла без единого гвоздя - вырезались пазы, а в качестве инструмента служил вполне себе первобытный молоток: примотанный к толстой выструганной палке тяжёлый камень. Поставленные задачи - прибить, подогнать, расплющить, - молоток решал, а что до его внешнего вида, то - не на выставке. Не нравится, не смотрите.

Строительство индивидуальных комнат (громкое название, конечно!) притормозилось - все силы брошены были на заготовку припасов к зиме. Мясо, рыба, дрова, хворост, мох опять же. Никто не знал, сколько дней продлится холодная погода. Насколько холодной она будет. Что принесёт с собой весна.

-           Син, - позвал от стола навигатор Суманео, - подойди-ка.

Мавео с отчётливым неудовольствием буркнул что-то вроде

«свистнули и побежала», но девушка предпочла пропустить мимо ушей.

-           Я слышал, ты говорила, что собиралась учиться, - сказал Суманео, Син кивнула, и тогда он спросил: - Как у тебя с математикой?

-           Наверное, я многое забыла, - со вздохом призналась Син.

Каким далёким казался теперь ЕГЭ, нависавший над головой весь одиннадцатый класс! Тогда казалось - страшнее испытания и не придумать. Но вот в полный рост встали совсем другие проблемы, и как удивлялась теперь своей памяти: надо же, переживала тогда так сильно, до слёз и бессонницы, а - из-за чего...

-           Присядь... не оглядывайся, обойдутся сегодня без тебя. Давай проверим, что ты помнишь. Простейшее - площадь круга, квадрата?..

Оказалось, помнила много. Сама удивилась, сколько. Суманео сыпал песок на гранитную гладь стола, по песку чертились графики, писались формулы. Приспособиться к чужим обозначениям было сложновато, но Син вскоре втянулась. В самом деле, квадратичная функция, она и в

галактике квадратичная. Равно как и справедливость пифагоровых нгганов. Про штаны Суманео от души посмеялся. Оказывается, у его народа в ходу было схожее выражение, только про рубашку.

-          Заряда на моём личном терминале хватит на полгода при умеренном использовании, - сказал Суманео. - На нём можно решать сложные задачи. А вещи попроще тебе придётся запоминать, Син. Тренируй память, пригодится.

-          Зачем? - не поняла девушка.

-          Когда нас вытащат из этой ямы, что ты будешь делать в нашем мире? - прямо спросил Суманео.

-          Ну... - Син, по правде говоря, об этом просто не задумывалась.

Ей казалось, что они попали сюда навечно. Что жизнь её здесь и закончится, площадкой для сожжения - маресао сжигали трупы, считалось,что душе таким образом легче вернуться в род для нового рождения. Когда мёртвое тело не тянет к себе сквозь толщу земли. На самом деле, неважно было, что потом сделают с мёртвым телом, сожгут или закопают, ведь всё это будет потом. Когда всё уже будет всё равно.

-          Тебе нужна профессия, - сказал Суманео. - Ничего не вижу плохого в профессии навигатора.

-          А я смогу? - спросила Син.

-          Если я дам тебе базу,ты сможешь пройти отборочные испытания, - серьёзно сказал Суманео. - А дальше всё будет зависеть только от тебя.

-          Но моя нога...

-          Поставят протез.

-          Но протезирование, оно, наверное, дорого... - засомневалась девушка.

-          Тебе будет положена программа реабилитации, как пострадавшей от преступной деятельности в нашем локальном пространстве. Кроме того, Инав имела гражданство локали Челомарес по праву рождения... Впрочем, у неё были

идентификационные карты и других государств, Земной Федерации, например.

-          А мне она сказала, что родилась на Земле, - выпалила Син.

-          Враньё, - заверил Суманео. - Она из Антоноглебова, юго- восток планеты Ледаа.

-          Антоноглебово... подождите, там что у вас... нагни? Русские?!

Суманео коротко вздохнул, сказал непонятно:

-          Коум

Инна Валерьевна крала людей из прошлого. Логично: кто их будет искать? Особенно тех, кто не оставил сколько-нибудь заметного следа в истории Старой Терры.

Старой Террой тут называли Землю. Человечество давным- давно выпито в космос, лет уже шестьсот как. И успело по тому космосу потоптаться от души. Была Земная Федерация, союз четырёх великих рас, где Человечество играло одну из первых ролей, и около полусотни малых. Был Радуарский Альянс, было локальное пространство Челомарес. Много где что было, долго рассказывать, сама узнаешь, когда получишь доступ к информаторию.

-          Так, получается, обратно я уже не вернусь? - напряжённо спросила Син, собирая на переносице острую складку. - В свой город. На свою планету. В своё время.

-          Нет, конечно. Во-первых, Старая Терра очень далеко. Во- вторых, никто не станет позиционировать персонально под тебя темпоральное поле. В третьих, если ты здесь, значит,ты не оставила никакого следа в истории своей планеты. Обычно если к нам попадают те, кто по какой-то причине значим для хода истории, всё вокруг них само собой как-то складывается так, что обеспечить возвращение не составляет особого труда. Как будто сам пространственно-временной континуум стремится самостоятельно восстановить нарушенную ткань. Но ты здесь, с нами. И не видно никаких предпосылок к тому, что Мироздание хочет вернуть тебя обратно. Иначе нас бы уже давным-давно отсюда вытащили, не свои, так чужие.

-           А вы такое наблюдали? - заворожено спросила Син. - Таких вот... кого обстоятельства выталкивают обратно?

-           Да, - помолчав, ответил Суманео. - Наблюдал,и не раз. Обычно всё происходит в течение года... Служба у нас такая, наблюдать. Будешь учиться навигации?

-           Конечно! - радостно согласилась Син.

-           Отлично. Тогда урок первый...

Позже, укрывшись шкурами - ей, несмотря на протесты, отдали и вторую шкуру розовёнка, прозвище пристало к грозному зверю как-то само собой, уже не отберёшь, - Син долго прокручивала в мыслях услышанное. Материала для раздумий хватало! Даже о ноге она забыла, впервые не обратив внимания на привычную ночную боль в несуществующих пальцах.

Будущее!

Земля, которую называют Старой Террой.

Пространство Челомарес - ну, сама бы догадалась, на поверхности же лежит: ЧЕЛОвек+МАРЕСао.

Навигация.

Учиться, чтобы поступить потом в Академию Астроэкспедиционного Корпуса!

Маленькая, правда, проблема. Перед поступлением пещерных сидельцев должны найти спасатели. Но энтузиазм Суманео рождал дикую надежду. Найдут! Обязательно найдут!

«Ну, не зря же я попала в Еалактику!» - думала Син,и в груди трепетала сладкой болью яростная надежда. - «Ну, не просто же так! Я буду навигатором, я поступлю в Академию! Я...»

И тут её мысли оборвались: усталость взяла своё, измученный организм отправил сознание в глубокий сон.

Когда у тебя вдруг появляется дело, к которому горит азарт, внезапно обнаруживается, что день твой полон других занятий, очень важных и нужных,и отказаться от них нельзя. Конечно, готовка и уборка. В первобытных условиях то ещё удовольствие. Походы с Малмаа за мхом. Пока стоит тепло, им следовало пользоваться. Зимой вряд ли получится спускаться и подниматься на деревянной ноге. Протез натирал, не без того. Ходить было больно, культя не желала привыкать к своему продолжению.

Кутанео заметил, обругал, отобрал башмак, долго его стругал и выглаживал. Стало легче, но, прямо скажем, не до конца.

Син внимательно смотрела за командиром, выискивая следы ранения. Кроме того, что начал слегка прихрамывать, ничего больше не замечалось. Вёл себя, как всегда.

Но какой же это ужас, знать, что тебе осталось года три- четыре, что перед смертью станешь инвалидом, что спасение, скорее всего, придёт слишком поздно, если вообще придёт... И даже детей, как своё продолжение, оставить не получится. Син судила по себе: она бы с ума сошла.

Пока с ума сходил один Мавео.

Его бесило, что Син занимается навигацией вместо того, чтобы разговаривать с ним, драгоценным. Так а о чём с ним разговаривать, если он в прошлый раз попытался обнять за плечи, Син вывернулась,и получилась безобразная сцена. А математика вгоняла его в тоску, потому что не понимал ни черта ничего, и не уставал это сообщать. Тогда Суманео предложил въехать в ухо. Чтобы легче стало. Вдруг еще и понятливость появится, в качестве побочного эффекта сотрясения мозга. Или даже математические способности прорежутся. Такое, слышал, иногда случается.

Суманео в целом был ещё более молчалив и сдержан, чем командир, поэтому предложение дать по уху в его исполнении прозвучало очень грозно. Сразу стало видно, насколько человека достало.

- Дай, - легко согласился Мавео.

И они подрались. Драться умели оба, одна же учебка за плечами. Со стороны - красиво и страшно. Больше страшно, конечно. Син впервые видела рукопашный бой в исполнении спецназа вблизи и без тумана обезбаливающей наркоты. Причём не просто дружескую потасовку, а именно что драку, когда двое друг друга, мягко говоря, не любят. Девушка жалела, что не может провалиться сквозь деревянный настил, каменное основание пещеры, планетарную кору, - прямо в раскалённое нутро планеты. Ведь из-за неё же всё...

Кутанео пришёл на шум, какое-то время смотрел, потом гаркнул:

-          Отставить!

В ушах заложило от его рыка. Драчуны отскочили в разные стороны. Мавео прижал ладонь к быстро заплывающему глазу, по Суманео не было понятно, получил он какой-либо урон или нет.

-          Опять? - поинтересовался Кутанео, и, не слушая ответа, посмотрел на Син.

Той сразу стало нехорошо от его взгляда. Кожу по спине прокололо иголочками страха, ладони вспотели, в животе склизким холодным комом ворохнулось предчувствие чего-то нехорошего. «Сейчас он скажет», - поняла девушка. - «Прямо сейчас...»

-          Скажи ей, - раздражённо поторопил командира Мавео, бережно ощупывая пострадавший глаз.

-          Син, - сказал Кутанео, - твою мать, что тебе еще надо?

Син переварила услышанное, чувствуя, как разгорается где-то в груди пожар дикого, первозданного гнева. Она ещё попыталась честно сосчитать до десяти, потому что то, что рвалось на язык, назвать спокойными, взвешенными словами было нельзя. На семёрке плотину прорвало.

-          Я не буду с ним спать!

-          Глупо, - пожал плечами Кутанео. - Он здоров и сможет о тебе заботиться, даже если нас не спасут.

Он ничего не сказал о себе, уже заранее списал в утиль? Три- четыре года, говорила Малмаа. Син вцепилась пальцами в гранит стола и заорала с яростной ненавистью:

-          Не буду я с ним спать! Не буду!

Кутанео мрачно посмотрел на неё и тяжело уронил:

-          Будешь.

-          Куда ты денешься, - поддакнул Мавео, но лучше бы он молчал!

Син уже не вполне соображала от бешенства, что делает. Она дёрнула нож и швырнула в полном соответствии с заветами Малмаа - тяжёлое лезвие просвистело мимо уха Мавео, срезав в полёте прядь волос. Син еще отметила, как медленно падает, рассыпаясь в воздухе, отсечённый сиренево-зеркальный локон.

-          Прикоснись ко мне только, - яростно пообещала она, не сводя ненавидящего взгляда с побитого лица Мавео. - Подойди только!

-          Уймись, - приказал девушке Кутанео. - Обратись к разуму и осознай, что...

-          Какой разум, командир, я тебя умоляю! - фыркнула Малмаа, подбирая брошенный Син нож. - Она же человек!

-          И что с того? - угрюмо осведомился Кутанео. - Раз человек,то что, нет мозга?

-          В точку! - подняла Малмаа палец. - Мозга там в самом деле немного. Ты не жил среди них, командир,и не знаешь, кто такие люди и что они такое. А я в Новоросе выросла, отвечаю за то, что говорю. Наша Син - эмпат, как все они. А если с человеком случается негативный эмоциональный импринтинг, то это всё, коллапсаром не перешибёшь. Я тебе говорила, Мавео, что ты - идиот, и что с ней надо было вести себя совсем не так? Ты не внял. Ну, вот и получи.

-          Я не буду с ним спать! - яростно повторила Син.

-          Не будешь, - кивнула Малмаа, возвращая ей нож,и девушка судорожно, до боли, вцепилась в рукоять. - Ты убьёшь любого, кто посмеет к тебе прикоснуться. Глупо, конечно, но так по- человечески...

-          Оставьте меня в покое! - крикнула Син. - Просто - оставьте в покое! Неужели это так трудно сделать?!

Малмаа подняла ладонь, мол, я сама, не мешать.

-          Ты же понимаешь,что это невозможно? - спросила она у девушки.

-          Нет, - огрызнулась Син. - Не понимаю!

Сглотнула, пытаясь задавить подступающую к горлу

истерику. Они что, все серьёзно? Все они? Отдать её этому... этому... этому... и на том успокоиться?! Ещё хуже Инны Валерьевны. Та сознательно пошла на торговлю людьми, а эти... эти... эти же нормальные были!

-          Она действительно не понимает, командир, - сказала Малмаа. - Она ещё маленькая и глупая. Вдобавок - человек. Беспамятная, как все они. Не поймёт. Не дави на неё. Не приказывай. Не то очень скоро получим труп, если не два трупа сразу. А ты молчи, - отнеслась она уже к Мавео. - Не включил голову, когда тебя просили,теперь - молчи.

-          И что с ней делать? - угрюмо поинтересовался Кутанео.

Он разговаривал с Малмаа так, будто Син рядом не было. В

третьем лице, как о вещи. Словно её воля, её желания не имели ровно никакого значения. На самом деле, действительно не имели, но Син это поняла много позже, когда узнала своих новых знакомых лучше.

Люди Долга. Возведённого в высокую степень профессиональной деформацией. Всегда поступающие не так, как хочется, и не так, как было бы хорошо, а так и только так, как Надо...

-          Себе забери, - спокойно предложила Малмаа.

Ещё лучше!

-          Нет! - крикнула Син. - Не надо!

-          Забери и научи быть женщиной, - неумолимо продолжила Малмаа. - Мавео не справился. У Суманео есть супруга, Димео - мой. Значит, остаёшься только ты.

-          Нет! - закричала Син, - нет, нет, нет! Нет!

Шарахнулась прочь, споткнулась и приложилась башкой о

гранитную тумбу-лавочку. Искры из глаз так и брызнули!

- А я о чём, - сказал над нею голос Малмаа. - Она ведь так и будет продолжать в том же духе, пока не лишится рассудка... А психиатров-телепатов у нас здесь вважедд нет.

Син очнулась ночью. Под шкурами, на своём месте.

Отнесли... уложили... И даже нож лежал рядом. Пальцы привычно обхватили выгнутую рукоять. На кухне, в каменном очаге, тлели угли, разбавляя кромешный пещерный мрак багровым. Син села, обхватив себя руками за плечи.

Да. Они правы. Её свобода... проблема. Потому что Мавео не успокоится, пока у него будет хотя бы тень возможности получить то, что он так хочет получить. А Кутанео... он хоть и не бесил так, как Мавео, но Син в принципе не представляла себе всё это - с ним. В смысле, секс. Не только с Кутанео, - с любым мужчиной вообще. Хватило Сашули!

Син осторожно тронула кончиком пальца лезвие ножа. Острое...

Да. Будет больно. И надо куда-нибудь спрятаться, чтобы сразу не нашли. Если найдут, смогут спасти, Мавео хороший врач. Даже здесь, даже в пещере, даже с тем немногим, что у него при себе в аптечке было - он хороший врач, про таких говорят - «от Бога» и «волшебные руки». Ну и... шкуры поганить... Красивые тёплые шкуры, пригодятся... хоть вон детям Малмаа и Ириа!

Даже слёз не было.

Син не стала пристёгивать к ноге протез. Стук деревяшки мог кого-нибудь разбудить, чего не хотелось. Так девушка и поползла потихоньку, на четвереньках. Не к выходу - створы дверей открыть было ей не по силам. Вглубь. Туда, куда убегал пещерный ручеек, в таинственные и тёмные провалы, ведущие глубоко вниз, в самое нутро земли.

Чем дальше вниз, тем становилось светлее. Вдоль ручейка, по камням, бежала сине-зелёная мерцающая волна света. Наверное, какие-то водоросли, приспособившиеся жить в темноте. Син припомнила, как Мавео, в самом начале ещё,

говорил Ириа, что из этого ручейка пить нельзя, лучше поискать источник питьевой воды где-то ещё. Источник нашли, в пещерке повыше, что было большой удачей: прорубленный в камне с помощью лазера жёлоб исправно доставлял воду на кухонный блок, а оттуда вода самотёком, опять же по второму жёлобу, бежала в большой ручей,и тот уносил её вниз, в подземные озёра.

К озёрам, впрочем, никто пока ещё не спускался, просто предполагали, что они, возможно, там есть...

«Вот и посмотрю на подземное озеро», - мрачно решила Син, осторожно сползая с деревянного настила.

Дальше под руками и коленками будет попадаться только щебень, галька, каменные выступы.

Ей было страшно, очень страшно. Но ещё страшнее было оставаться с Мавео и Кутанео. Они оба пугали, каждый по- своему и никого из них не хотелось выбирать, а ведь придётся. Не сегодня,так завтра, не завтра,так через полгода. Син как представляла себе, что последует за таким выбором, - поцелуи и секс, - так её сразу начинало тошнить от ужаса. Нет, лучше закончить всё сейчас и сразу!

Внезапно она услышала шаги, и обмерла от страха. Кто-то шёл за ней... неужели заметили?! Она заметалась, не зная, куда спрятаться. Наконец-то втиснулась кое-как в узкую щель за россыпью крупных камней. Когда-то в пещере ревел бешеный поток, судя по отметкам на стене, уровень его понижался постепенно, в течение десятилетий. Яростная вода и натащила сюда валунов, разбросала их в живописном беспорядке. Теперь между ними петлял небольшой ручей, всё еще активный и звонкий, но, по сравнению с былой мощью, сдувшийся до смешных размеров. В нём даже утонуть не получится, настолько мелок.

Идущие следом, впрочем,искали вовсе не Син.

Они остановились, не дойдя до девушки каких-нибудь валуна два, не больше. Син хорошо слышала, как скрипели под ногами

камци поменьше - шли в молчании, но по шагам получалось так, что было их двое...

-          Дальше уже не надо, наверное, - Малмаа!

Голос прозвучал глухо, отдаваясь где-то вдалеке странным затухающим эхом.

Пинок, звук отлетевшего камня. Ещё пинок. Второй даже не пытался скрывать своего раздражения. Оно ударялось в стены и, казалось, тоже отскакивало вниз эмоциональным эхом.

-          Что ты хотела, Мал? - сердито спросил Мавео. - Зачем ты меня сюда притащила?

-          Тут нас не услышат, - ответила женщина. - И не увидят. Мавео, с тобой не всё в порядке, и ты это знаешь.

-          Мозги мне почистить решила? - угрюмо осведомился тот, бесцельно пиная на этот раз бок тяжёлого валуна.

-          Помочь, - не согласилась Малмаа.

Син почти увидела её лицо, коричневые, с зеркальными кончиками, локоны, забранные в тяжёлый хвост на затылке.

-          Себе лучше помоги, - огрызнулся Мавео, поддевая носком очередной камень.

Скрип, стук, плеск, - камень свалился в воду.

-          Думаешь, я не вижу симптомов? Тебе напомнить,что ждёт твой прекрасный организм после того, как запас закончится?

Син раскрыла глаза. Всё-таки Малмаа под перманентной наркотической мухой! Чему удивляться, ну не может, не может человек постоянно жить на подъёме! Несварение желудка - с их-то пищей легко, - ушиб, синяк, да просто не с той ноги встала! А у Малмаа всегда улыбка от уха до уха, и непрошибаемый оптимизм. Так не бывает.

-          Депрессия, головные боли, мышечные спазмы, - с готовностью перечислила Малмаа. - Я знаю, Мавео, я знаю...

-          Тогда почему не выкинешь эту гадость?

-          Чтобы сходить с ума, как; сходишь ты? Я примерно прикинула... мне хватит года на три. А там... нас или спасут или всё это станет неважным.

-          А как же - порождение новой расы, Малмаа? - язвительно выговорил бывший лимоноголовы. - Или ты произносила эти прекрасные речи только для одной искалеченной безногой дурочки?!

Син затаила дыхание. Наверное, Мавео прав, но если он прав... становилось совсем уже холодно.

-          Рожать не помешает, - отмахнулась Малмаа от упрёка. - Скорее, даже наоборот. Пробовал когда-нибудь рожать в пещере без удобств, друг мой? Вот и я не пробовала. Как-то не вдохновляет, знаешь ли.

-          Да где взяла-то?

-          На корабле Инав, - объяснила Малмаа. - Там склад целый был, я взяла пакет, со всеми формальностями, под запись, - чтобы было что предъявить экспертам. Сам знаешь, насколько скользки подобные твари. Она бы нам - встречный иск, за агрессивный досмотр. Девчонок она ведь всех уже скинула, кроме нашей.

-          А как самой ума хватило воспользоваться? - угрюмо поинтересовался Мавео.

-          Да так вот... хватило...

-          Бросай. Это я тебе как врач говорю, - бросай! Пока не поздно.

-          Можёт, и поздно. А сам-то попробовать не хочешь? Полегчает.

-          Сдурела?! Нет, погоди,ты что... ты за этим меня сюда позвала?! Чтобы угостить дурью?!

Стук, шум, возня. Наверное, Мавео схватил женщину за плечи, чтобы как следует встряхнуть... нашёл, кого.

-          Отпусти! - прошипел Мавео сдавленным голосом. - Пусти... мать твою...

Попался в болевой захват. Син уже видела, как это бывает. Руку загнули до самого затылка и держат, це выскользнешь, а в пальцах и локте прописывается адова боль. Малмаа умела и любила драться. Ей тут никто не был соперником, разве что

Кутанео мог бы скрутить, да и то, если бы не его ранение. Вот отпустила, - Син услышала, как бедолага доктор проехался по камням всем телом.

-          Ты никому не скажешь, - холодно заявила женщина.

-          Иначе ты меня убьёшь, - сердито отозвался Мавео, отряхивая одежду.

-          Не убью, - заверила Малмаа и добавила ласково: - Покалечу.

-          Прекрасно, - хлопок ладоней по бёдрам,и Син очень легко представила себе сердитую физиономию Мавео: опущенный вниз уголок рта, сморщенный нос, сузившиеся от злости глаза.

- Я понял. Я пойду.

-          Погоди...

-          Чего ещё?

-          Оставь Син в покое.

Син совсем перестала дышать: Малмаа заговорила о ней. Мавео молчал, наверное, удивился резкой смене темы.

-          Зачем тебе этот травмированный ребёнок, чьё либидо умерло не проснувшись? - продолжала Малмаа. - Оставь её. На год, два, даже на три. Оставь.

-                  Я мог бы... дать ей... всё... - тихо ответил Мавео,и в его голосе Син услышала эхо Таниного безумия: «я люблю его».

-          Поверь, ничего, кроме ужаса, ты ей не дашь, - тихо выговорила Малмаа. - Оца убила насильника, мужа своей сестры, в аффекте. И что там еще с ней Инав творила,ты же доподлинно не знаешь, хотя мог бы и догадаться. Вспомци типы протоколов привязанности, по которым такие, как Инав, развлекаются со своими жертвами. Вот здесь, судя по тому, как это проявляется у Син, явно применялась схема «снежцый цветок».

-          Думаешь? - спросил Мавео как-то растерянно.

-          Уверена. Тут всего два варианта: заказчиком была женщина или Инав хотела её для себя. Син боится и ненавидит мужчин, на этой основе перемкнуть сексуальную ориентацию на влечение к женщинам легко. Полагаю, именно к этому Инав её вела. Классическая схема: гибель матери, превращение мужа сестры в чудовище, затем приходит Инав, вся такая благородная,избавляет пострадавшую от травмирующёй ситуации. Да даже вовремя подвернувшийся под руку Семенешем! Всё, буквально всё в истории нашей девочки просто вопит о гнусных преступных манипуляциях по протоколу «снежный цветок»! С самого начала. Дай себе труда подумать, и ты поймёшь, что это так.

Син тихонько свернулась в комок. Так значит... значит... всё это было не просто так? Маму убила Инна Валерьевна, выдав за несчастный случай? На мозги Сашуле и Тане воздействовала она же? Да ведь... понятно... теперь... почему она так легко вышла на Боровой мост! Вся, вся ситуация с изнасилованием была постановкой! То есть, Сашуля, может быть,и добился бы своего, не схватись Зина за нож. Неважно. Инну Валерьевну устраивал любой исход! Убила подопечная насильника, не убила, - какая разница, ведь надо было вызвать травму. Травма получилась что надо! Качественная такая, большая, правильная... с полным контролем над дурочкой: вот тебе нехитрый выбор - или ты со мной или в тюрьму на пять лет за превышение пределов допустимой самообороны. О боже!

Ящеры ей помешали. Пришлось сматываться с Земли в срочном порядке. А так... Син очень чётко представила себе свою дальнейшую жизнь с Инной Валерьевной, и, самое страшное, эта жизнь могла быть даже счастливой. Попытка отдать Син Мавео, чтобы снизить градус напряжённости в маленьком сообществе, перед этим - так, детский лепет. Необходимость, не более того...

-          «Снежный цветок», - повторил Мавео, явно впечатлённый услышанным. - Вот же тв-варь...

-          Поэтому оставь её, - повторила Малмаа. - Ведь на самом деле тебе нужна не она, друг мой. Тебе нужна нормальная женщина. Взрослая и опытная.

-           Предлагаешь себя? - иронично спросил он.

Пинок, шорох, плеск - камень упал в воду. Ещё один. И ещё.

-           Ты видишь здесь других? - тихо спросила Малмаа.

Тишина. Журчание ручья, отдающийся глухим эхом плеск.

Скрип, шорох, - это Мавео сел на камець. Молчание.

-           Эта пакость при тебе сейчас? - спросил он. - Эйфориак, не так ли? - Малмаа, видно, кивнула, потому что он сказал, тоскливо и резко: - Дай!

Син лежала, забыв дышать. Острые камушки впивались в бок, колени сводило судорогой. Всё-таки в пещере было холодновато для того, чтобы комфортно себя чувствовать, лёжа в обнимку с гранитцым валуном. Но Син боялась лишний раз шевельнуться, чтобы не выдать себя. Пришлось ей слышать то, что лучше бы не слушать никому постороннему: шорохи и вскрики чужой любви, горькой, как полынь, и такой же нерадостной.

Син не сразу решила решилась выползти из своего укрытия. Мавео и Малмаа давно ушли, в пещере повисла та особенная тишина, какая бывает только тогда, когда вокруг нет никого. Звук бегущего ручья, звонкого шлёпанья капель откуда-то с потолка, поскрипывания и постукивания - вода, растратив прёжний яростный напор, упрямо продолжала ворочать и двигать мелкие камешки. Но что-то в стылом воздухе совершенно точно указывает на одиночество. На полное и безоговорочное отсутствие любого разумного.

Вначале Син кое-как перекатилась на живот. Тело затекло и болело, конечности свирепо закололо мучительными иголками. Ещё бы, так сильно отлежать... Девушка стиснула зубы до скрипа, перетерпела боль, - каждая убегающая вместе с болью минута казалась вечностью. Утвердилась на четвереньках. Подобрала нож. Но едва она проползла вдоль ручья, в сторону нижнего зева пещеры, пару метров, как упёрлась носом в чужой ботинок. Подняла голову и увидела - Кутанео.

Давно, похоже, там стоял. Стоял и ждал, когда в него носом уткнутся. Спокойно стоял, смотрел, как Син сражается с собственным телом, возвращая себе подвижность после долго лежания, и ждал, когда приползёт к ногам. Вот же гад!

Кутанео молча нагнулся, сгрёб девушку, поднял себе на плечо и пошёл обратно. Ни слова не сказал. Молчала и Син, что тут скажешь. Только слёзы сами собой бежали по щекам.

Пока Син бродила впотьмах, Кутанео успел перетащить её лежанку к своей. Принёс, сгрузил с плеча в шкуры, укутал по самую шею. Сам улёгся на своё место спиной к ней. Всё это молча, никак не комментируя ни её поступок, ни своё поведение. Син съёжилась, ожидая... да чего угодно! Ничего не последовало.

Долго лежала без сна, снова начала мёрзнуть и болеть отсутствующая нога. Син кусала губы,тихонько переводила дыхание, стараясь,чтобы Кутанео не услышал. Он не слышал, но, похоже, спал. Но когда она решила, что прошло уже достаточно времени,и тихонько выползла из-под шкуры, он тут же повернулся:

-          Куда?

-          Надо мне! - с вызовом прошипела она свистящим шёпотом.

-          Провожу.

-          Я не уйду, - тихо сказала она.

-          А я тебе не верю.

-          Что, так и будете в нужник провожать каждый раз? - Син попыталась ковырнуть его злыми словами.

Выругал бы, наорал, - стало бы легче немного. Кутанео не стал ни орать ни ругаться. Проводил, проследил, снова укрыл. Молча. Его молчание отчего-то ранило, словно осколок стекла, засевший под лопаткой. И плакать было нельзя: услышит, с его-то тренированным слухом...

ГЛАВА 7 Жизнь продолжается...

День прошёл как в тумане. Син не помнила толком, чем занималась. Чем-то. Выживание в суровых условиях никого не оставит без работы. Чистить рыбу, чистить после рыбы вырезанные из дерева чашки, чистить столешницу, отнеосить кишки и чешую в устроенную за пределами пещеры компостную яму... Ей казалось,что все на неё смотрят, но на самом деле, никто не смотрел. У каждого были свои заботы, и у Мавео тоже.

Мавео после ночи с Малмаа очень сильно притих. То ли отходняк после эфориака,то ли что-то вроде разума всё-таки проснулось в нём. Молчал, ушёл на охоту с Малмаа и Суманео, вернулись вечером - злые и без добычи. Встретили стаю из семерых розовёнков - две взрослые особи и молодняк, предпочли не связываться, пересидели в засаде, пока звери не убрались по своим делам,и вернулись в родную пещеру в потёмках. Без добычи. Но, как пошутила Малмаа, зато на своих, не отгрызенных напрочь, ногах.

-           Шкуры у них, конечно, тёплые и красивые, - говорила Малмаа, поблёскивая глазами. - Не помешали бы! Но семеро - это на троих чересчур!

-           Плохо, - угрюмо сказал Кутанео. - Они вернутся. Как-то их бы отвадить...

Отвадить можно было всего одним способом: перестрелять и снять шкуры. Вряд ли в масштабах местного леса бесславная гибель семерых невезучих тварей повлияет на всю популяцию в целом. А шкуры в зиму лишними не будут.

После ужина Син вынесла очистки в яму. Долго стояла на площадке, не заходя внутрь. Створы держали открытыми - для проветривания, закроют только на ночь. Оттуда, из проёма,тянуло привычным теплом и знакомыми запахами - недавно приготовленной пищи, прогоревшими углями в

гранитной чаше очага, сложенными у входа в длинные и высокие поленницы дровами. Снаружи ветер трепал волосы, пробирался под одежду, сшитую из шкур попроще, холодил сквозь деревянный башмак культю ноги. Син смотрела на пылающее небо,и ни о чём не думала. Вчерашний день и, в особенности, вчерашняя ночь вымотали её до предела.

А ведь, по сути, всё ещё можно было решить - еще раз.

Только не ножом, а просто шагнув с обрыва. Вот так вот - шаг, ещё один, а третий сойдётся на пустоту. Счастлив тот, кто падает вниз головой? Одно останавливало: если сразу шею не свернёт, то Мавео вылечит. Переломы в пещерных условиях- это противно и больно. Вот бы как-нибудь так... чтобы сразу.

... Кутанео бесшумно возник рядом. Соткался, словно призрак, из вечерних сумерек. Он тоже умел ходить беззвучно, служба обязывала. И ранение помешать ему никак не могло.

-           Стоишь? - хмуро поинтересовался он.

Син промолчала.

-           Любопытно, - задумчиво сказал командир, - хватит ли тебе трусости на последний шаг?

-           Трусости! - возмутилась Син.

-           Ну, а чего же ещё? - спросил он сердито. - Только трус решает свои проблемы уходом из жизни. В общем, долго здесь не стой. Делай шаг уже куда-нибудь, вперёд и вниз или назад и наверх. Мы долго ждать не будем: холодает, пора уже закрывать створы.

Син зажмурилась крепко, до слёз. Присутствие Кутанео причиняло боль, почти физическую. Но когда она оглянулась,то обнаружила, что его уже нет. Ушёл. Вернулся в пещеру. Не захотел решать за неё, вот, значит, как.

«А вот возьму и... и... ив пропасть!» - обозлилась Син.

«Любопытно, хватит ли тебе трусости», - тут же отозвались в памяти беспощадные слова.

Трусости.

Син заплакала от злости, боли, досады,и чего-то ещё,

невыразимого, но отменно грызущего душу тупыми зубами. И побрела в пещеру, размазывая по щекам слёзы: трусости ей на шаг вперёд и вниз в самом деле не хватило.

Ночь прошла в тоске, бессоннице и фантомных болях. Утром голова по своему состоянию напомицала добрый ржавый чугун. Но Син упрямо взялась чистить проклятую рыбу - надо было готовить обед, пока мужчины бродили по лесу в поисках съедобной добычи. Закономерным итогом стала производственная травма - нож соскользнул, да по ладони, между большим и указательным пальцем, острое лезвие рассекло мякоть как масло, в рану попала едкая рыбья желчь, как раз потрошила, и стало так весело, что хоть вой.

Син не выдержала, заскулила, зажимая рану. Ну, больно же! Очень. На скулёж явился Кутанео. Обругал дурой, помог промыть рану, перевязал. Син порывалась доделать работу и прибраться, снова обругал дурой. Сделал всё сам, а Син сидела рядом и страдала не столько от боли, сколько сама не зная, от чего.

Его профиль - тонкий нос от самой переносицы, как у древних греков на их амфорах. Оранжевые волосы, собранные в хвост, длинная зеркальная прядь от виска бросает рыжие блики при каждом движении. Ресницы, неожиданно пушистые и выгнутые. Старый шрам, рассекающий бровь. Рука, уверенно орудующая ножом, и тоже со шрамами, только более свежими - рубцы розовые, не успевшие еще слиться с кожей. Откуда бы, ведь на службе больше приходится поливать врагов плазмой... Или не только плазмой?

И как всё изменится, если сейчас положить пальцы ему на плечо и... и...

-           И не съем я тебя, - сердито выговорил Кутанео, вытирая нож влажной ветошью. - Хватит смотреть на меня, как на вселенское зло!

Син поперхнулась возражением, и ничего не сказала.

-           Спишь плохо, - продолжил он. - Что-то болит?

Син замотала головой: ничего не болит.

-          Ага, уже поверил, - угрюмо хмыкнул Кутанео. - Сейчас ногу покажешь. Опять поди натёрло. Мавео вернётся, руку тебе зашьёт. И не надо мне такие глаза показывать! Дашь ему руку, зашьёт. Сама не дашь, держать буду. Там инфекции только не хватало... и ещё одной деревяшки.

Син опустила голову, губы прыгали. Реветь безумно не хотелось, да ещё перед ним, но сдержаться она не сумела. Поставила локти на гранитную столешницу, давилась рыданиями, хотела силой воли задавить истерику - не вьтттшо ничего.

А потом почувствовала на волосах руку Кутанео. Дёрнулась в сторону, вслепую, не соображая уже ничего.

-          Настолько всё плохо? - помолчав, спросил он.

Син отчаянно закивала, пряча лицо. На кого она похожа сейчас, с опухшими, красными от слёз глазами и забитым соплями носом! Такое лучше никому не показывать.

И снова - прикосновение. Лёгкое, едва-едва, кончиками пальцев. Еле сдержалась,чтобы снова не отдёрнуться.

-          Ничего, - сказал Кутанео. - Поплачь. Пройдёт.

Он сидел совсем рядом, Син чувствовала тепло его тела. Но не делал никаких попыток обнять или снова по голове погладить. Просто сидел. Просто рядом. Неожиданно этого оказалось достаточно, чтобы начать успокаиваться...

Син рискнула посмотреть на него одним глазом, сквозь пальцы. Кутанео положил руки перед собой, на неё не смотрел,и снова в профиль его лицо - греческий нос, пушистые рыжие ресницы...

-          Мне тоже хочется сейчас плакать, - вдруг сообщил он. - Но я не могу. А жаль.

-          Вам... плакать... - изумилась Син.

-          Мне, - кивнул он. - Но слёз нет, - подумал и добавил: - А вот злость есть. Большая. Мало я таких, как Инав, выбил! - он медленно сжал пальцы в кулак. - Их Еалактика ещё носит в

изрядном количестве... сволочей поганых... Убил бы всех, лично! Вот этими вот руками. Чтобы ни одна гадина никогда больше... никогда...

Он замолчал, переживая в себе припадок бессильной ярости. Син торопливо утёрлась. Она еще дышала тяжело,и периодически икала, но поток иссяк, истерика постепенно сходила на нет.

-          А что такое... протокол «снежцый цветок»? - спросила она, чтобы хоть как-то нарушить повисшее в воздухе тяжкое молчание.

-          Где услышала?

-          Малмаа упоминала, - Син не стала пересказывать, кому Малмаа о «снежном цветке» рассказывала,и что потом с этим кем-то делала.

-          Дрянь, - коротко ответил Кутанео.

-          Я хочу знать, - упрямо заявила Син.

Глаза горели, горели щёки, и, как всегда после слёз, потянуло в сон. Но она подпёрла щёки кулачками в твёрдом намерении выслушать ответ. Ей казалось,что если будет знать всю правду, станет легче. Но если бы она знала расу Кутанео получше, то остереглась бы задавать такие вопросы. Не в их обычае было щадить чьи-то чувства; если кто-то претендует на взрослое поведение и просит положённый взрослому объём информации, то никакого снисхождения по возрасту не получит. Не возраст главное, а поведение. Сама личность. Кутанео не считал Син малышкой, которая погибнет без плотной опеки взрослых.

Успешно противостоять психоломке преступницы, потерять ногу, оказаться в пещере и изо дня в день после этого держаться с отменным мужеством, - всё это вызывало у Кутанео уважение. С тем же, кого уважаешь, не будешь сюсюкаться как с маленьким ребёнком...

-                  Протоколы привязанности, - сказал Кутанео, - используются для того, чтобы подготовить верного и

преданного помощника. Телохранителя, слугу. Пилота. Навигатора...

-          Навигатора! - воскликнула Син. - Инна Валерьевна говорила, что хочет сделать из меня своего навигатора.

-          Тоже думаю, что она не собиралась продавать тебя кому-то другому, готовила для себя. Помнишь её последнюю фрау?

-          Не мне,так никому... - прошептала Син, вспоминая.

Неприятное было воспоминание, но можно уже было не

терять из-за него сознание: острота пережитого уже снизилась,текущие проблемы заслонили собой прошлое.

-          Все протоколы привязанности ориентированы на то, что у жертвы постепенно обрывают корни, связывающие её с семьёй и привычным миром. Затём культивируется благодарность и любовь к хозяину. «Снежный цевток» намеренно закладывает ещё и ненависть к противоположному полу: любовь - серьёзный фактор неопределённости, если телохранитель полюбит женщину, а помощница - мужчину, то это неизбежно станет катастрофой. Любить жертве «снежного цветка» дозволено лишь старшую госпожу. Не думаю, что Инав планировала взять тебя в свою постель, хотя могло дойти и до этого.

-          Кошмар, - тихо сказала Син.

-          Мерзость, - не согласился с ней Кутанео. - Но не кошмар. Методики исцеления имеются... в целом.

-          А я что... я теперь... я...

-          Ты испытываешь сексуальный интерёс к Малмаа или Ириа? - с любопытством спросил Кутанео.

Вот черти бы его побрали! Син почувствовала, как занимаются жарким пламенем не только уши со щеками, но и шея. Разве можно спрашивать о подобном - вот так, в лоб, как нечего делать?!

-          Н-нет, - ответила Син, заикаясь. - Конечно же, нет!

-          Значит, программа психоломки не успела затронуть твою гендерную самоидентификацию. Это хорошо. Вовремя мы появились.

Син промолчала. Что вовремя, это точно. Но про остальное... Уши продолжали пылать. Говорить про... про это... с тем, кто... который кто... блин!

-          Почему в пропасть не шагнула? - вдруг спросил Кутанео. - Я был уверен, что шагнёшь.

-          Следили за мной?! - взвилась Син.

-          Следил, - кивнул он. - Я бы не дал тебе разбиться. Но - почему ты отказалась?

-          Как отказалась,так и соглашусь! - резко сказала Син, отодвигаясь.

Вот же зараза такая инопланетная! Он следил!

Кутанео вдруг положил свою ладонь поверх её руки:

-          Учись у Суманео. Два навигатора лучше, чем один. Пилоты тут мы все. Ириа лучшая, но и остальные тоже умеют водить всё, что движется. Даже Мавео. А курс пробросить, коум инициировать... вот это задача не каждому по мозгам.

-          Почему? - спросила Син, остывая.

-          Скоро узнаешь. Суманео пока тебе общие принципы рассказывает. Потом до практики дойдёт, - поймёшь...

Вечером Мавео зашил Син руку. Легко, почти без дополнительной боли... он действительно был хорошим врачом. Син ёжилась от его взглядов, поневоле ожидая очередной вспышки язвительности, но Мавео молчал. Собрал острую складку на переносице, на Син не смотрел, выглядел... да больным выглядел! Если это - последствия отхода после эйфориака, то понятно, чего именно боится Малмаа. Суровой и неприглядной депрессии, которая ударит не столько по ней, сколько по всем пещерным обитателям.

Потом Син долго сидела на кухне, подкармливала веточками огонь в гранитной чаше очага. Чтобы согреться, завернулась в одну из шкур розовёнкащ всё равно ноги мёрзли, особенно отсутствующие пальцы. Живую ногу легко согреть, а ты попробуй утепли то, чего у тебя нет и заново не отрастёт, как ты ни бейся!

Подошла Малмаа, села рядом. Долго смотрела на пламя, потом вытянула ветку, поворошила угли.

-          Не спится тебе? - спросила женщина.

Син качнула головой: да, не спится.

-          Боишься, - понимающе кивнула Малмаа. - Не бойся.

-          Не боюсь, - буркнула Син, разговор ей не нравился.

-          Оно и видно.

Молчание выло в щели ночным ветром: погода портилась,температура падала. Со дня на день ожидали метель. Все признаки сходились: плотное одеяло облаков, ползущее со стороны севера, перистые когтеобразные облака зените, верный признак перемены погоды. Багровая заря, тишина, охватившая облетевший лес, загодя ушедшие или спрятавшиеся его обитатели.

-          Кутанео - другой, - сказала Малмаа. - Он пальцем к тебе не прикоснётся... пока сама не попросишь. А попросить бы надо, Син.

-Что?

-          Все мы здесь чем-то жертвуем... так или иначе, - пожала плечами Малмаа. - И неплохо бы тебе пожертвовать своим собственным страхом.

-          Я не люблю его, - окрысилась Син.

-          Эй, - Малмаа пощёлкала у неё перед носом пальцами, - оглянись. Мы - в пещере. Не побоюсь даже сказать, что мы - отменной заднице, и просвета не видать. Какая любовь?

-          А как... без любви...

Син замолчала. Она слышала - как. Хорошо, что не видела, камни мешали! Но и слуха хватило.

-          Могу помочь, - деловито предложила Малмаа. - Две крупинки на полчашки... станешь смелее. Наутро головушка, правда, будет болеть... и еще кое-что... но главный страх останется позади. А дальше... дальше будет проще, поверь.

-          Хватит наркоту жрать, - обозлилась Син. - Вот я Кутанео расскажу!

-          Рассказывай, - пожала плечами Малмаа. - Он знает.

-          Ка... как - знает?!

-          Я рассказала. Я даже показала, где лежит. Тебе - не покажу, извини. У тебя в голове синие замки облачных иллюзий. Маленькая ты ещё пока, не понимаешь многого.

-          А ты зато понимаешь, - нервно выговорила Син. - Перестала бы ты употреблять эту дрянь! Это наркотик, это гадость, это...

-          Смерть, - любезно подсказала Малмаа. - Да, я знаю.

-          А как же - новая раса, которую нам надо тут, в этой пещере, породить?

-          На репродуктивную способность эйфориак не влияет, - пожала плечами Малмаа. - Мои дети не будут трёхголовыми уродцами. Да брось, эйфориак до сих пор входит в брачную традицию во многих поселениях и городах нашей локали: перед первой брачной ночью молодожёны на глазах у всех растворяют крупинки в прозрачных бокалах и пьют до дна... Очень красиво всё выглядит. Он, она, тонкие, сияющие бокалы, вот такие, - Малмаа обрисовала ладонями изгибы традиционного свадебного бокала. - Они пьют друг у друга из рук... свет бликует на гранях... искры такие... яркие...

-          А что же тогда этот твой эйфориак запрещён? - с сарказмом поинтересовалась Син. - Ты его под запись из тайника вытаскивала!

-          Для свадьбы его Старшие Матери выдают, маленькими, строго дозированными, порциями, - пояснила Малмаа. - Ради будущего счастья молодых. А если каждый день его жрать, то ничего хорошего.

-          Как у тебя, - не удержалась Син от язвы.

-          Как у меня, - легко согласилась Малмаа. - Впрочем, и я... не каждый день. И не космическую дозу. Ну, не хочешь, чтобы в первый раз у тебя сказка была, - как хочешь.

-          Я вообще не хочу, - свистящим шёпотом сообщила Син. -

Ничего не хочу. Никогда!

-           Умница, - кивнула Малмаа. - Но было бы неплохо подумать не только о себе.

Син молчала, вцепилась пальцами в собственную одежду,и молчала. Не могла она спокойно воспринять слова Малмаа, слушать её было невыносимо. Но и возразить оказалось нечем...

-           Всё, что командиру нужно, - сказала Малмаа доверительно, - это немного тепла и нежности. И дать их не так уж и сложно. Это тебе не Мавео, со штырём в голове. И еще о том подумай, что при самом плохом раскладе его не станет года через четыре. Ты могла бы эти четыре года ему немного разбавить.

Син упрямо промолчала. Хотелось взбеситься, наорать, заявить, что никогда в жизни. Ни за что. Но оказалось невероятно трудно найти нужные слова, чтобы они прозвучали весомо, а не противно и жалко. Пока девушка искала такие слова, Малмаа коснулась ладонью её плеча с понимающим сочувствием, потом встала и ушла. Син осталась. Промёрзла до костей, но продолжала упрямо сидеть на месте.

Легко Малмаа говорить. С наркотиком жизнь всегда будет прекрасной. Даже если спишь с двумя мужиками сразу.

Но мы ведь действительно в пещере. Не на балу...

Потом она долго лежала без сна, вслушиваясь в дыхание спящего Кутанео. Ну вот как, как, скажите, на милость, к нему прикоснуться?! Поцеловать его. И... и... и всё остальное?

"Я не могу", - в отчаянии думала Син. - "Как я могу?!"

Немного тепла и нежности...

Тому, кто мог бросить её на умирающем корабле Инны Валерьевны, легко. Раненая на руках на спущенной в унитаз спецоперации - не тот довесок, с которым долго возятся. Мог бросить, никто не осудил бы. Или вообще... оказать последнее милосердие. А он не бросил. И не оказал.

Что же делать, кто бы подсказал. Что делать, как быть?

Син смотрела в потолок, подсвеченный багровым отсветом тлеющих углей очага, и никак не могла решиться.

-          Не спишь?

Син вздрогнула: Кутанео повернулся к ней, приподнялся на локте и теперь смотрел, внимательно и строго, как умел только он. Девушка зажмурилась,из-под век тут же поползли предательские слёзы.

-          Я слышал, что Малмаа тебе говорила.

Ещё лучше. Слышал. И что теперь...

-          Выбрось из головы.

-          Что? - она не сдержалась, вскинулась, и теперь, сидя, смотрела на него сверху вниз.

-          Выбрось из головы, - сердито повторил Кутанео. - Я к тебе не прикоснусь, пока сама не попросишь. Ещё ни одну женщину в своей жизни я не брал силой.

С этими словами он отвернулся, улёгся спиной к Син и буркнул:

-          Спи спокойно.

Ага, заснёшь теперь. Син снова стала смотреть в окрашенный неверным отсветом огня потолок. Только что умирала от страха, что сейчас надо будет... надо будет... А теперь умирает не пойми от чего. Стыд, обида,тот же страхщ что-то ещё, чему невозможно оказалось подобрать нужные слова. Син не понимала в силу своей неопытности, что с ней такое творится. Малмаа бы легко нашла объяснение: когда мужчина отказывает женщине в близости напрямую, у женщины всегда происходит взрыв эмоций. Может быть, эта женщина и не хотела никогда этого мужчину, стал бы приставать с поцелуями, съездила бы ему по роже с советом отстать, забыть и никогда больше не пытаться. Но теперь, после прямого отказа, у неё клин. И на других не отвлечёшься, вот ведь засада: нет в зоне доступа никаких других. Двое заняты, от третьего тошнит. Только и остаётся, что этот последний, четвёртый.

Рана зажила на удивление быстро. Через несколько дней

Син осторожно гладила пальцами багровый рубец, и почти не чувствовала боли. А ещё через несколько дней пошёл снег.

Не тот, первый, пушистый и почти тёплый, а настоящая метель, что там метель - буран, уронивший небо на землю. Сидели в пещере, плотно затворив вход, слушали, как воет ветер, бьёт в створы, сыплет в щель снизу ледяным крошевом. Син вспомнила про шахматы,и Кутанео с большим энтузиазмом взялся вырезать фигурки, а Ириа взяла лазер и насекла на гранитной столешнице с краю клетчатую доску.

Игра была хорошо известна среди маресао, но, кажется, никто из пещерных обитателей толком в неё никогда не играл. Син тоже подзабыла. Когда-то с удовольствием занималась в шцольном кружке, был даже второй разряд, а потом сменился учитель, на первый план вышли математика с физикой, олимпиады, стало не до шахмат. Но что-то помнила ещё. Поставила Малмаа детский мат сразу, та обиделась.

В общем-то, шахматы стали отличной вечерней времяжоркой для команды, ведь Суманео занимался только с Син, остальным вся эта его навигация была и тёмным лесом и неинтересным совершенно делом.

А утром, вместе с поздним солнцем, вполз в пещеру протяжный стонущий плач.

-           Похоже на «белую вдову», - задумчиво выговорила Ириа, касаясь пальцами рукояти ножа.

С ножами не расставался никто. Плазмоганы брали только выходя наружу, возвращаясь, складывали их у входа, они и сейчас стояли в ряд там же. Но тяжёлые боевые ножи у каждого были при себе.

-           Белая вдова? - настороженно спросила Син.

Ей не понравилось название.

-           Это такая тварь плотоядная, - охотно пояснила Ириа. - Сорное животное или растение, бес её разберёт... Их часто заносят в другие миры случайно. Правила карантина придумали не зря, но в таких мирах, как этот, нет

карантинного контроля, а перевалочная база преступников имеется. Одна штука так уж точно, возле неё мы и грохнулись. Могли завезти.

-          Думаешь? - спросила Малмаа.

-          Уверена. Яйца у неё маленькие, а кто тут будет проверять груз на биологическое заражение, контрабандисты, что ли?

-          Не было печали, - нервно выговорил Мавео, теребя отросшие волосы.

-          А... какая она, эта белая вдова? - спросила Син.

Ириа показала рукой:

-          Среднего размера, две пасти, четыре желудка, сорок ножек, клешни...

-          Красивая, - сообщила Син с отвращением, и по пещере прокатился смешок: чёрный юмор оценили.

-          Тварь излучает в ментальном диапазоне, - продолжала Ириа, - действует на нервы не хуже перворангового телепата на допросе, и ты сама идёшь потом к ней в пасть. Понимаешь, Син? Сама, своими ножками. Чтобы тебя сожрали...

-          Ты где нашла с ними себе приключений? - спросила Малмаа.

-          На Ривоулеме! - сказала Ириа. - Когда выколупывали того ублюдка, посредника... ну, дело о поддельных идентификаторах личности, вспомни.

-          А, - сказала Малмаа, - это без меня...

-          Да,ты в медцентре бока отлёживала после предыдущей операции...

-          Бока отлёживала! - фыркнула Малмаа. - Бока! Ты бы и вовсе не вернулась, неженка.

-          Я - пилот, - с достоинством ответила Ириа, - а не маньячка-ухорезчица, как ты. Тебе вовсе незачем было ввязываться. Но ты же сначала в рыло, а потом уже смотришь, то это рыло или не то...

-          Тихо, - коротко велел Кутанео, и все замолчали.

Какое-то время стояла глухая холодная тишина, а потом

снова ударило жалобным криком. Ни дать ни взять, кто-то мучился от лютой боли...

Малмаа выругалась чёрным словом, потом добавила:

-          Разряд ей в ухо, голова уже болит от вопля!

Откатили створы,и в пещеру хлынул холодный, полный

серебряного солнечного сияния день. Крик утих, сменившись тонким, отчаянным поскуливанием.

-          Не вдова, - вдруг сказала Ириа. - Та вопит не так. Син!

-          Да? - девушка вздрогнула от неожиданности.

-          Что-нибудь чувствуешь?

-          Н-ничего... А что?

-          Ты - человек, - объяснила Ириа. - Ты можешь уловить больше, чем мы. Тебе хочется выйти, поспешить на помощь, несмотря ни на что?

-          Да нет, - ответила Син, прислушиваясь к себе. - То есть... помочь бы надо, но... я понимаю, что одной мне туда идти не стоит. Ты об этом, Ириа?

-          Значит, не вдова, - сказала та,и пояснила для Син: - На Ривоулеме у нас в отряде был человек. Нетелепат, вообще не паранормал. Но его придавило первым и очень сильно. Ты в рассудке, Син, значит,там не вдова.

Син попробовала представить себе эту самую вдову по описанию: сороконожка, две пасти, клешни. Получалось нечто отменно жуткое. И как хорошо, что там, снаружи, всё-таки не она.

-          Пошли, - решительно сказала Малмаа, подхватывая плазмоган. - Посмотрим, если что - поджарим. В любом случае, оно наконец-то заткнётся!

«Под голубыми небесами великолепными коврами...» Строчка из детства как нельзя лучше отражала мир после метели. Пронзительно-синее небо, ни облачка, прогретый солнцем, но всё равно холодный воздух, сугробы, сугробы... бороды сосулек над незамёрзшим водопадиком... И неровные, тёмные пятна - кровь!

На козырьке перед входом в пещеру лежала огромная снежно-розовая туша, умирающая или уже мёртвая. А к ней прижимался, захлёбываясь тем самым плачем, который так раздражал Малмаа, лохматый, сменивший летнюю яркую шубку на белую зимнюю, детёныш. Не беспомощный молочный слепыш, но и не достаточно взрослый, чтобы выжить без матери.

-          Твою мать, - выразила общее мнение Малмаа, вскидывая плазмоган.

-          Нет! - Син, не рассуждая, кинулась к ней, повисла на руке, выстрел воткнулся в потолок, и оттуда брызнуло всем на головы каменной крошкой. - Не надо!

Син увернулась от Мавео и проворно встала между дулом и зверёнышем:

-          Не надо! Он же маленький!

-          Человек, - с отвращением выговорила Малмаа, опуская ствол.

-          Отойди, - коротко приказал Кутанео.

Син замотала головой: нет!

-          Оглянись, - посоветовала Малмаа.

Син оглянулась. И увидела, как медленно приподнимается голова старшего зверя, ощериваются страшные клыки, услышала, как рождается в горле тяжёлый рык. Девушка прыгнула в сторону, поскользнулась и страшная пасть сомкнулась на деревянном башмаке; хруст раздавленного клыками дерева ударил в уши. Кто-то, Син не поняла кто, ухватил её за шиворот и дёрнул обратно.

А когда Малмаа успела выстрелить, знала лишь одна Малмаа. Яростный взгляд взрослого зверя погас, челюсть бессильно разжалась, выпуская обломки, перемазанные слюной и кровью. В нос ударило тяжёлым запахом палёного мяса. Малмаа выделила захлёбывающегося почти человеческим криком детёныша.

Он сунул морду под лапу матери, и замер так, не пытаясь ни огрызаться, ни бежать. Син не выдержала и разрыдалась.

 

-          Человек! - со злостью бросила Малмаа, опуская дуло. - Не могу!

-          Он всё равно сдохнет, - сказал Мавео. - Только перед смертью еще помучается.

-          Пусти! - дёрнулась из его рук Син.

-          Не подходи! - посоветовала Ириа. - Голову откусит!

-          А деревянную башку на протез тебе никто не вырежет, - ядовито заметил Мавео, - нет у нас здесь таких умельцев! Хотя, может, и стоило бы. Всё равно там вместо мозгов сучки да щепки.

-          Пусти! - обозлилась Син. - Пусти сейчас же.

-          Отпусти, - сказал Кутанео,и бывший лимоноголовый тут же разжал пальцы.

Сиц, зло всхлипывая,тут же перекатилась на колени, поймав все острые камешки, какие только нашлись под снегом.

-                  Человек, говоришь, - задумчиво выговорил Кутанео, обращаясь к Малмаа, та кивнула в ответ. - Любопытно...

-          Только этого блохастого не хватало для полного счастья! - Мавео мгновенно понял, куда ветер дует.