Вторая рука выглядела немного получше - там кисть ещё сохраняла природный оттенок и вид, но от локтя до запястья уже порозовела и - боже, девушка заметила это только что! - лишилась тех редких волосков, которые ее покрывали. Не веря своим глазам, Роза заставила себя провести ладонью по плечам и с ужасом обнаружила, что кисть правой, полностью порозовевшей, руки утратила чувствительность. Словно ее затянули в плотную гибкую перчатку.

Она еще с недоумением и нарастающим ужасом разглядывала свои руки, не решаясь перейти к осмотру остального тела, когда на крики горничной собрались остальные. Услышав спокойный властный голос отца, Роза невольно поступила, как; маленькая девочка - подцепила негнугцимися пальцами край одеяла и натянула его до макушки, прячась от внешнего мира.

Быстрые решительные шаги простучали до самой кровати.

-            Сэр Г енри, я видела, - тараторила Люси. - Красные пятна и на лице такое... такое... просто ужас, что такое! Я подобного в жизни никогда не видела. Ужас!

-                  Замолчите, - резкий голос отца обрезал причитания горничной, как ножом. - Роза? Роза,ты меня слышишь?

Девушка прикусила губу. Вернее, попыталась это сделать - губа показалась такой распухшей...

-            Уг-гм, - промычала она из-под одеяла.

-            Роза, посмотри на меня! Что все это значит? Что за ребячество? Опусти одеяло немедленно!

-            Ох, сэр Г енри, - всхлипнула горничная, - я не могу на это смотреть...

-            Не можете, так уходите! - отрезал лорд. - Роза, я приказываю!

Девушка внутренне сжалась и медленно опустила одеяло, открывшись до шеи.

У постели столпились все - родители, горничная, экономка миссис Якобсон, кузен Джеймс. Единый вздох изумления, смешанного с ужасом, сорвался с их уст, когда они увидели ее лицо. Роза смотрела, прищурившись - открыть глаза в полную ширь не получалось.

-            Г осподи, Г енри, - прошептала леди Элинор, - что это? Мне дурно!

Женщина побледнела, покачнувшись, и Люси с миссис Якобсон, подхватив ее под руки, поспешили увести от постели дочери и усадить в кресло. Горничная побежала за водой и нюхательными солями.

-            Роза, - выдавил сэр Г енри, - вы можете это объяснить?

-            Не знаю, папа, - прохрипела девушка. - Но я... странно себя чувствую...

-            Еще бы, - вырвалось у Джеймса. - Прошу прощения, сэр, простоя... хм... удивлен!

-            Я тоже.

Роза посмотрела на отца. Сэр Генри Фрамберг был спокоен. Слишком спокоен, чтобы можно было поверить, будто за этим спокойствием не скрывается буря чувств. Он просто застыл, сверху вниз глядя на изменившееся лицо своей единственной дочери. Лицо, в котором лишь нижняя часть - скулы, нос, подбородок и губы - ещё сохраняли привычные человеческие черты. Но лоб и виски страшно распухли, надбровные дуги нависали над глазами, а переносицы не существовало вовсе, как и выпавших бровей. Там набухло что-то вроде огромного прыща размером с соверен.

И все-таки это была его дочь. Его единственное дитя. Наследница имени,титула, состояния. Та, на которую он возлагал такие большие надежды... Она сейчас лежала на кровати, дрожа от страха и боли. Ей было плохо. Так плохо, что сэр Генри почувствовал ее боль, как свою.

-            О вашем поведении, которое привело к столь печальным последствиям, мы поговорим позже, - отчеканил он. - Надеюсь, вы сумеете дать мне удовлетворительные объяснения. Но,

повторяю, это будет позже. Когда вы, мисс Фрамберг, будете в состоянии разговаривать!

Роза что-то прохрипела. Кажется, она пробормотала : «Простите меня, папа. Я не хотела!» - но наверняка сказать нельзя. Видимо, что-то было в ее горле, что мешало нормально говорить.

-            Мы побеседуем позже, - сэр Г енри отступил от постели на шаг. - А сейчас надо вызвать доктора Кристена.

Доктор Кристен был маленький плотный человечек, который весь, казалось, состоял из шаров и шарниров к ним. Он был щекаст, румян, с солидным брюшком, аккуратной округлой лысиной, на носу картошкой носил круглые пенсне и разговаривал особой манерой - как-то странно округляя фразы.

На правах семейного доктора - мэтр Кристен присутствовал еще при рождении мисс Розы - он вкатился в гостиную, где леди Элинор полулежала в глубоком кресле, маленькими глотками попивая успокоительную настойку, которую сварила для нее экономка Якобсон.

-            О, день добрый, великолепная леди Элинор, - он припал к ее дрожащей руке. - Вы взволнованы! Недомогание? Мигрени? Не стоит беспокойства. В вашем возрасте уже пора поберечь себя. Вы, конечно, ещё молоды, красивы и крепки, но если не начать беречь здоровье уже сейчас, в будущем вас ждет много разочарований. Вам стоит принимать лауданум по три капли утром и вечером, ароматические свечи, а также неплохо было бы съездить на воды в Бат. Понимаю, вы пропустите один сезон, но уверяю вас, в Бате тоже собирается изысканное общество. Смена впечатлений, небольшое путешествие и капелька лауданума как аперитив - и ваша мигрень останется в прошлом. В самом крайнем случае можно рекомендовать морские прогулки. Свежий океанский бриз творит чудеса. А легкое вино...

-            Мэтр Кристен, - перебил словоохотливого доктора сэр

Г енри. - Моя жена действительно неважно себя чувствует... по

причине нервного потрясения. И мы последуем вашим рекомендациям... потом, позже. Сейчас я пригласил вас к нашей дочери.

-            Мисс Роза? Надеюсь, с нею ничего серьезного? Было бы неприятно, если бы такая красавица избавила свет от своего присутствия и...

-            Мы тоже надеемся, что тут нет ничего серьезного, - снова перебил его граф. - Но для этого необходима консультация специалиста... коим вы, разумеется, являетесь!

-            О да. Вы прекрасно осведомлены о моей квалификации, многоуважаемый сэр Г енри, - словоохотливости доктора можно было завидовать. - И я надеюсь, что моих знаний окажется достаточно для того, чтобы вылечить мисс Розу...

-            У нас сегодня прием... через шесть часов, - леди Элинор изо всех сил старалась говорить спокойно, но не выдержала,и на последних словах в ее голосе прорвались рыдания. Но лицо оставалось спокойным, как посмертная маска.

-            Прошу!

Мэтр Кристен кивнул своему ученику и помощнику, который на людях всего лишь носил за ним объемистый и пузатый, как сам владелец, саквояж, и засеменил по ступенькам,изо всех сил стараясь не обогнать вышагивавшего рядом сэра Г енри.

Он еще улыбался и что-то бормотал по поводу юных леди, которые иногда бывают настолько хрупки здоровьем, что легкое дуновение ветерка в жаркий полдень на неделю укладывает их в постель с жесточайшей простудой. Но улыбка мигом завяла, а поток слов словно захлебнулся, когда он переступил порог и увидел девушку.

Румянец мигом сошел со щек достойного доктора, и он пролепетал, бросив на сэра Генри тревожный взгляд:

-            Ч-что это? Что с мисс Фрамберг?

-            Это мы хотели выяснить у вас, уважаемый мэтр Кристен! - в голосе графа промелькнули стальные нотки. - Вы можете поставить диагноз?

-            Эм, - доктор осторожно подкатился к постели. Двумя пальцами, избегая смотреть на изменившееся лицо девушки - вернее, то, что ещё недавно было ее лицом - дотронулся до запястья. Тихо охнул, ощутив, какое оно горячее и твердое, сделал попытку нащупать пульс. Потом попытался сжать ее локоть, попросил высунуть язык и, старательно отвернувшись и даже зажмурившись, с опаской сунул руку под одеяло, наощупь пытаясь исследовать грудь и живот пациентки. Потом попросил у помощника стетоскоп, приставил его к груди, попросил больную сделать несколько вдохов и выдохов.

Роза терпела все предписания доктора. Она не дрогнула, когда тот шарил под одеялом по ее телу - она больше не чувствовала своего тела, которое валялось тут какой-то недвижной колодой. Язык ей удалось высунуть совсем чуть- чуть. И, судя по тому, как изменился в лице милейший доктор, увиденное его напугало.

-            Эм, - это был второй звук, который издал мэтр Кристен после начала осмотра. - Можно сказать одно - у вашей дочери... м-м... либо египетская лихорадка, либо проказа.

-            Проказа? Вы не ошибаетесь? - сэру Г енри показалось, что он ослышался. О проказе в Лондоне знали. Неподалеку от берегов Скотландии был небольшой островок, куда свозили всех больных - мужчин, женщин, детей. Но вот уже два десятка лет, как эта болезнь считалась практически побежденной. Немногочисленные случаи были столь редки, что впору писать о них в газете в рубрике «Необычайные происшествия». И вдруг такое... в его семье...

-            Тут сомнений быть не может, - с каждым произнесенным словом доктор Кристен обретал уверенность. - Эти розовые пятна, эти наросты на голове, этот сильный жар и затрудненное дыхание - все указывает на наличие именно этого заболевания. По счастью, в нашей больнице есть препараты, которые если не поворачивают болезнь вспять, то сильно тормозят ее развитие. Я могу их вам выписать и...

- Давайте! - в третий раз перебил его сэр Генри.