Трюм действительно был заставлен ящиками, на которых громоздились мешки и какие-то тюки с непонятными пометками. Пол, там, где его было видно, покрывал толстый слой грязи и мелкого мусора.

Остальные обитателя трюма уже понемногу просыпались и занимались своими делами. Те, кто мог сам передвигаться, ковыляли между тюков и коробок, выискивая свои вещи, потерянные, когда людей буквально швыряли в трюм. Те, у кого вещи были в порядке, сидели на них, охраняя, как дракон сокровища. Давешняя знакомая женщина развязала узелок и достала из него хлеб и - вот невидаль! - вареное яйцо, и теперь закусывала. Миссис Чес, которая не догадалась озаботиться запасами, отвернулась. Вчера она слишком переволновалась, но сегодня утром голод и жажда напомнили о себе.

Сидеть на одном месте было тяжело и противно, и не только из-за одуряющих запахов чужих съестных припасов и мочи.

Что толку болтаться в душном тесном трюме, когда, может быть, сейчас остров Таймленд показался на горизонте. А это значит, что совсем скоро она увидит сына!

Кое-как сунув узел и вещами в щель между бортом и каким- то тюком и запомнив, какой это тюк, Верна торопливо начала карабкаться по крутой, почти отвесной лестнице, сколоченной из досок. Ее окликнули два-три человека, но никто не попытался остановить женщину.

Умом миссис Чес понимала, что поступает неразумно и даже как-то по-детски. Но ничего не могла с собой поделать.

Трюм оказался не заперт. Путешественница выбралась на верхнюю палубу, осторожно прикрыла за собой дверцу и

выпрямилась, озираясь по сторонам.

Катер, наверное, шел всю ночь, потому что ни за кормой, ни по носу не замечалось никаких следов суши. Горизонт был чист и спокоен. Верна вцепилась в поручень.

А тут так хорошо! Воздух, лишенный привычной городской вони, чист и свеж. Он бодрит, пьянит, завораживает. Им хочется дышать снова и снова. Солнце слепит глаза, сияя с ясного неба, и лишь несколько облачков на горизонте немного портят картину. И под небом - такая же безбрежная гладь моря. Моря, которое Верна до этого не видела практически никогда. Разве что на картинках.

-            Скажите, - мимо пробежал какой-то матрос, - а вы не знаете, где мы?

-            Что? - матрос был совсем мальчишкой и, видимо, его пока радовала возможность поболтать и ничего не делать.

-            Куда плывем? Понимаете? И как долго нам плыть? Земли нигде не видно, и я...

Мальчишка тряхнул головой, потом взлохматил свои вихры и пожал плечами:

-            Почем я знаю? Капитан Джон мне не докладывает... да вон он идет! - матрос мотнул головой куда-то за спину Верны. - А мне пора. Побежал я, по делам.

Женщина оглянулась в ту стороцу, куда скрылся матрос, и не сразу поверила своим глазам.

Джон Русалка. Когда-то, наверное, был красив. Силен. Ловок. Удачлив. Высок. Прекрасно сложен, эдакий индейский бог Маниту. Да и не только он. Что заставило его пойти в капитаны маленького катерка? Впрочем, усмехнулась про себя женщина, ей ли засматриваться на мужчин? Для нее существует один мужчина в мире - ее Виктор.

Верне о многом хотелось его расспросить, но женщина выдавила только одно слово:

-            Когда?

-            Что вы здесь делаете? - вместо ответа напустился тот на

собеседницу. - Какого черта вы выбрались из трюма? Вас туда посадили - вот и сидите!

-            Но я не могу там находиться! - воскликнула Верца. - Там душно, сыро, темно и...

-            И безопасно, черт побери! - едва не взорвался капитан. - А если патрульный катер появится?

-            Так ведь никого, кроме нас, нет! - Верна обвела рукой горизонт. - Можно мне немного постоять у борта?

-            Нельзя, - последовал категоричный ответ. - Ваше место в трюме, и если вы не пойдете туда добровольно, вас отведут силой... Эй, Дик, Томас! - гаркнул он. - Оттащите эту старую каргу вниз, пока она тут всех не перебаламутила.

Она баламутит народ? Верна задохнулась от несправедливости. Но только женщина нашла в себе силы возразить, как послышался изумленный возглас:

-            Миссис Чес? Вы здесь откуда? И что тут происходит?

Расталкивая матросов, к ним спешила отчаянно работавшая

локтями Мэгги Смитсон. Подлетев, она схватила Верну за руки, встряхнула, заглядывая в глаза.

-            Миссис Чес! - воскликнула она. - Вот это радость! Вы тут какими судьбами очутились?

-            Я, - Верна растерялась, - плыву к сыну. А...

-            А как здесь очутилась я? Очень просто. Оказывается, сэр Джеймс немного знает капитана этого катера, мистера Халверстона. Джон Халверстон - капитан «Русалки», - девушка, как ни в чем не бывало, улыбнулась капитану, которого аж перекосило от такой фамильярности. - Его иногда так и зовут, Джон Русалка... В общем, мы тут в роли пассажиров. А теперь выходит, что ещё и вы...

-            Выходит, что еще и я, - кивнула Верна. - Я плыву к сыну...

Рядом послышался тихий смешок и негромкие голоса - кто-

то из команды услышал ее слова и понял по-своему:

-            К сыну она... ну-ну...

Можно было просто уйти и не обращать внимания, но Верна

до того устала и измучилась, что мигом развернулась в сторону говорившего:

-            Да. У меня сына увезли на тот проклятый остров. Я просила оставить его со мной, но меня не послушали. Я потом просила не разлучать нас, на меня не обращали внимания. Я - мать! А они...

-            А он, думаете, ваш прежний сынок? - матрос смотрел ей в лицо, презрительно скривив рот. - Эдакий милый мальчик с кудряшками и синими глазенками? Глазенки у него, может, и остались, да только располагаются они, в лучшем случае, на брюхе или вовсе на заднице... Насмотрелся я на этих мутантов, миссис. Не первый год до Таймленда хожу и обратно. Всякое возить случалось, всякое видеть...Они не люди. Совсем не люди.

Подошедший к собеседникам Джеймс Фицрой тихо задохнулся, словно подавился воздухом. Мэгги, знавшая о его тайне, только сочувственно покачала головой, а Верна парировала:

-            Это неправда! Вы не знаете моего сына... Он не такой! Он...

-            Он такой, миссис. И вы скоро в этом сами убедитесь. Когда назад запроситесь. Только вот никто вас на большую землю не заберет, как ни просите!