Подмигнув всем с высоты своего роста, Джон Русалка прошествовал мимо. Задержался только один из его спутников, старший помощник, который мигом услал матросов, особенно говорливого Карла, по делам.

Пассажиры остались на верхней палубе втроем.

-            У нас тут каюта, - помявшись, предложила Мэгги. - Одна на двоих и это... как бы неприлично, но плыть не так уж и много, так что... если вы хотите присесть, то...

-            Ничего, - Верна отвернулась, снова взявшись за поручни и устремив взор вдаль. - Спасибо, но я тут постою. Никогда моря

не видела... настоящего. Вот только... что он там говорил про то, что мы назад запросимся?

-            То, что людей с Таймленда не забирают, - подал голос Джеймс Фицрой. - Никогда не забирают. Несмотря на то, что сюда почти каждую неделю кто-то приплывает, это билет в один конец.

Мэгги вздрогнула. Она прекрасно понимала, что это означает, но не могла поверить в правду. Неужели ее обманули? Неужели профессор Макбет начал ее подозревать и таким нехитрым образом попытался избавиться от неугодной лаборантки? Что же с ними будет? А с ее семьей? Они хотя бы узнают, что случилось? И как же теперь быть?

-            Как же теперь быть? - прошептала девушка. - Сэр Джеймс, а...

-            А мы, мисс Смитсон? С нами разговор особый. Я позаботился о том, что, если нас с вами отсюда не заберут, у капитана Халверстона будут большие неприятности. Мой дядя, сэр Генри Фрамберг, прекрасно знает, на каком судне и когда мы с вами отправились. И в случае чего задействует все свои связи. В самом лучшем случае мистер Халверстон лишится лицензии, а судно будет конфисковацо полицией. Кроме того, - он подмигнул, - не заметили, как все тут напряжены? Где-то здесь шныряют катера береговой охраны. Как думаете, из-за кого?

Девушка задумалась:

-            Но почему тогда нельзя было сразу задействовать береговую охрану? На полицейском катере или...

Джеймс покачал головой:

-            Увы. Полиция моему дяде не подчиняется.

Верна не прислушивалась к их словам. Женщина стояла у борта, вдыхая запах моря и глядя вдаль. Берегов не было видно, только прямо по курсу в небе висели какие-то облачка, да позади, далеко-далеко за кормой, над горизонтом вставала какая-то дымка. Там, насколько она понимала, находился

Британский остров. Далеко еще?

Этот вопрос она, поколебавшись, решила задать проходившему мимо старшему помощнику капитана. Тот покачал головой:

-            До Таймленда осталось всего несколько миль, но мы не будем пока приставать к берегу. Покружим рядом, пока не начнет светать.

-            А почему?

-            Береговая охрана, - коротко ответил моряк.

Верна ещё немного постояла у борта, но потом устала и спустилась в трюм. После свежего воздуха и яркого света на нее навалилась темнота, духота и вонь замкнутого пространства. Пахло сырой водой, йодом, кожами, мокрым деревом, человеческим потом и испражнениями и почему-то кислым элем. Где-то хлюпала вода. Женщина едва не задохнулась и с трудом, на ощупь, добрела до своего угла. Первым делом проверила узел с вещами. Нет, вроде ничего не украдено, но, поскольку шарить в нем пришлось впотьмах, она не была уверена, что все добро на месте. Узел не поврежден, на ощупь вроде такой же плотный - и ладно. Воду брали из общей бочки, черпая прикованной к ней кружкой. Заметив, что она ничего не ест, соседка со вздохом поделилась с нею хлебом. Верна перекусила, напилась и устроилась поудобнее, собираясь вздремнуть.

Ей долго не удавалось уснуть - мешала всепроникающая вонь, неудобная поза, качка, голоса попутчиков. Кто-то переговаривался вполголоса, кто-то ругался, проклиная все на свете, кто-то молился. Да и собственные мысли и сомнения не давали расслабиться. Наконец, усталость взяла свое, и Верна задремала.

А проснулась от враз поднявшейся суматохи. Кругом толкались, суетились, ругались, спотыкались об узлы, бочки и друг о друга. Ее ногу кто-то пнул - мол, что это тут валяется в проходе?

Спросонья Верна запаниковала, не понимая, что могло случиться? Катастрофа? Она подхватилась, цепляясь за узел с вещами, вскочила тоже, вернее, попыталась, но потеряла равновесие и чуть не повалилась под ноги людям, забарахталась, пытаясь спастись. Воды на дне оказалось примерно на вершок. Первая мысль была - катер наскочил на камень или сел на мель, дно пробито, они тонут и надо срочно выбраться из заполняющегося водой трюма, чтобы не захлебнуться тут, как крысе.

Возле выхода, подтверждая самые мрачные прогнозы, была давка. Тонко, отчаянно кричала какая-то женщина, простуженным басом материл всех мужчина. Остальные просто требовали их пропустить.

-            Живее! Живее, - пробивались голоса матросов. - Не толкайтесь! Скорее. Не стойте, быстро! Ну! И пасти заткнули, мать вашу... Эй, уймите этих крикунов!

Послышались звуки ударов. Женщина закричала еще пронзительнее и враз смолкла, как будто ей наступили на рот. Верну передернуло от отвращения и страха. Так было жутко оставаться в трюме, так хотелось к свету и вольному воздуху, так не хотелось умирать, захлебываясь в грязной ледяной воде - и точно также не хотелось лезть в эту давку, где ей наверняка переломают все кости. Страх смерти победил. Она вместе со всеми напирала на передних, толкалась и чувствовала, что толкают ее, кричала и слышала чужие крики.

-            Живо! Живо! Не толпитесь!

Матросам все-таки удалось быстро навести порядок - заминка возникла больше от того, что кто-то из путешественников никак не мог справиться с вещами, и один из узлов просто-напросто застрял между лестницей и краем трюмного лаза. Темнота, спешка и паника довершили остальное.

-            Живее! Живее к берегу! Бегом!

На палубе Верну подхватили за локти, толкая к сходням.

Женщина приостановилась, пытаясь оглядеться, но получила такой тычок в спину, что была вынуждена бежать, куда велят.

Все-таки она успела понять - уже на бегу - что успели сгуститься сумерки, и в этих сумерках катер подвалил к громаде острова, которая черным пятном закрывала полмира. Вернее, к пристани, на которую были переброшены сходни. Дощатый настил дрожал и грохотал под ногами бегущих. Он упирался в берег, небольшой пляж, возле которого в полутьме были видны какие-то строения. С той стороны, от этих строений, к приезжим спешили другие люди. Местные жители?

-            Назад! Все назад!

Грянул выстрел. За ним другой. Встречающие отступили, а приезжие, наоборот, прибавили шагу, спеша оказаться на твердой земле. Растерянная Верна ничего не понимала. Зачем в них стреляли? Кто? Откуда?

Кто стрелял - выяснилось довольно быстро. Палили матросы с «Русалки». И стреляли они явно поверх голов, потому что ни убитых, ни раненых не было, несмотря на сутолоку и тесноту. Как выяснилось, они просто отогнали подальше встречающих и, держа их под прицелом, быстро покидали на причал несколько тюков, мешков и ящиков.

-            Вот, держите! И встречайте новичков!

Последний ящик гулко стукнулся о настил, вооруженные матросы отступили, убрав сходни, и «Русалка» заторопилась отвалить от причала, набирая ход так стремительно, словно за нею гнались все катера береговой охраны страны. Не прошло и нескольких минут, как ее темный силуэт растаял в наступающей ночи, и лишь только далеко разносящийся над водой стук паровых винтов и плеск волн примерно подсказывал, в какую сторону удалилось судно.

На берегу и возле причала поднялась суматоха. Подсвечивая себе факелами, люди спешили утащить все привезенное добро под навес. Новичков толкали, покрикивая, чтобы посторонились.

-            Туда вон идите! Не путайтесь под ногами!

«Туда» - это к нескольким приземистым зданиям,

окруженным довольно высоким частоколом. В распахнутых воротах стояли люди. Некоторые были вооружены, большею частью старинными кремневыми ружьями, но попалось на глаза и несколько вполне современных винтовок. Несколько факелов бросали по сторонам тени, не позволяя как следует осмотреться.

-            Проходите, проходите, не задерживайтесь! - гостей кого поддерживали под локоть, кого толкали в спину. - Не загораживайте проход!

Вместе со всеми Верна прошла на утоптанный двор, растерянно огляделась по сторонам. Поселение было устроено просто - несколько домов образовывали круг, окаймляя единственный внутренний двор. Одни дома были явно жилыми и больше напоминали бараки. Другие походили на склады. Все вместе огораживал забор с единственными же воротами. Повсюду горели факелы и масляные лампы.

-            Проходи сюда, сестра!

Какая-то женщина в одеянии монахини взяла Верну за запястье, и, подняв над головой масляную лампу, потянула за собой, увлекая в один из бараков.

-            Проходи, не бойся. Тут наше, женское, отделение. Ты ведь приехала одна?

-            Да, но...

-            И хорошо. Семейные устраиваются не здесь. Проходи. Нас мало, места достаточно.

Внутри было темно, свет давали несколько светильников. Провожатая втолкнула Верну в небольшой закуток, где обнаружился топчан.

-            Вот тут ты сможешь немного отдохнуть. Утром будет собрание.

-            Я бы хотела...

-            Все вопросы на собрании, сестра, - женщина мягко улыбнулась. - Я оставлю тебе огарок свечи. У нас ещё сохранилось несколько штук. Будем надеяться, что привезли новую партию. Иначе опять придется жечь лучины!

Она вышла, но через пару минут вернулась, принеся коротенький, с большой палец, огарочек, осветивший закуток мягким светом. Подсвечник, грубо выточенный из камня, обнаружился на небольшой полочке в изголовье.

-            Отдыхай, сестра! - с этими словами женщина вышла, оставив Верну в одиночестве.