Он привалился к стене, чтобы устоять. Пользуясь моментом, его противник кинулся на него, и богослов отчаянно крикнул во весь голос:

-            На помощь! Карл...

Он сам не знал, почему звал на помощь старшего брата, а не стражу или Дитриха. Время растянулось, стало вязким, как патока. Сам воздух, казалось, тоже уплотнился - во всяком случае, Фердинанд задохнулся и не смог выдохнуть - горло

словно забила соленая вата. Осталось лишь смотреть, как...

- Карл!

Отчаянный крик о помощи сорвал с места. «Карл!» Это имя билось в ее душе,тревожило и жгло,и она, не раздумывая, сорвалась с места, напрямик, сквозь камень и дерево, туда, где...

... меч двигался медленно, но неотвратимо, как сама смерть. И можно было видеть лезвие, тускло блестящее в лунном свете. Фердинанд никогда всерьез не учился владеть оружием, с ранней юности готовясь к карьере богослова, и мог только молча удивляться. Воздух стал плотным, липким, меч с трудом резал его, но и тело богослова тоже увязло в этой «патоке». Он был, как муха в паутине - можно приложить нечеловеческое усилие и разорвать паутину, но паук все равно подоспеет раньше. И уящ видна усмешка на его лице. И само лицо - знакомое лицо, от которого не отвести взгляд.

«Узнал? Поздно!»

Но прежде, чем меч все-таки ударил незащищенный бок, порыв ледяного сырого ветра, наполненного водяными брызгами, налетел на людей. Фердинанду показалось, что перед ним мелькнуло женское лицо.

И в тот же миг время опять ускорилось.

Порыв ветра отшвырнул богослова назад и в сторону. Он упал,и, падая, почувствовал, как острая боль пронзила бок. Закричал, и его крик смешался с другим отчаянным воплем, заглушенным грохотом падающего тела и топотом десятков ног.

Ночная стража, услышав крик на стене, хоть и с опозданием, примчалась на подмогу. Навстречу им по ступеням кубарем скатился какой-то человек. Упав, он тут же вскочил и молнией умчался прочь. Двигался он так быстро,и все произошло так неожиданно, что солдаты не успели его задержать, привлеченные стоном, донесшимся сверху.

Фердинанд привалился к стене, зажимая рану на боку. Было горячо и больно, под пальцами ощущалась теплая жидкость. Кровь. Его кровь. Е[еред глазами все расплывалось, и лица столпившихся над ним людей сливались в одно. Ему что-то кричали, о чем-то пытались спросить, но голоса тонули в бешеном стуке сердца, отдававшемся в ушах. Потом среди солдат произошло движение, и вперед протиснулся взлохмаченный, перепуганный Дитрих. Безо всякого почтения встряхнул брата за плечи:

-            Ты что? Что случилось? Живой? Кто кричал?

-Я... - он ещё попытался что-то сказать и даже, наверное, произнес потому, что чувствовал, как движутся губы, но не услышал своих слов.

-            Кто? - Дитрих кричал ему в самое лицо. - Кто он? Ты его узнал? Как он выглядел?

-Я... не... он... да, это был... - разговор потребовал таких усилий, что Фердинанд едва не лишился чувств.

-            Ты ранен? Еде? Покажи! - наконец, сообразил Дитрих. - Да убери ты руки! Мне надо осмотреть рану!.. Не беспокойся, я знаю, где у человека какие органы расположены! Мэтр Сибелиус учил нас на свиных тушах, говоря, что люди в некоторых отношениях ничем не отличаются от свиней. Прежде я думал, что это касается только их поведения и образа жизни, но потом понял, что главное - не то, что снаружи, а то, что внутри... Ага. Нашел!

Болтая, Дитрих отнюдь не сидел, сложа руки. Так уж получилось, что язык у него действовал отдельно от тела. Он с помощью солдат уложил Фердинанда поудобнее, заставил его разжать руки, которыми он сжимал рану и разорвал на брате одежду, чтобы осмотреть все.

-            Нужен свет, вода и чистые тряпки, чтобы остановить кровь, - распорядился он.

По счастью, все это быстро нашлось в караулке, и юноша принялся за дело. Двое самых старших солдат, которым случалось видеть раненых, помогали ему делом и словом.

Фру Рейн сидела на корточках чуть в стороне. Она во все глаза смотрела на юношу, склонившегося над раненым братом. Ее наследник здесь. Он поможет, он спасет Доннемарков,и ее род не прервется.

Наконец, не без помощи опытных солдат, удалось остановить кровь, текущую из длинного косого разреза на боку Фердинанда. Тот, не привыкший к подобным вещам, от боли находился в какой-то прострации,так что расспросить брата о том, кто и почему на него напал, Дитриху не удалось. Стражники соорудили носилки и осторожно унесли раненого.

Юноша хотел было последовать за ними - как-никак, пострадал его брат! - но ноги внезапно стали ватными,и он опустился на верхнюю ступеньку, переводя дух и с удивлением глядя на свои дрожащие руки. Он только сейчас осознал, что произошло, и просто-напросто испугался. На ум с опозданием пришли слова старого солдата, который помогал ему останавливать кровь и накладывать повязку.

-            Уж как удачно вышло, господин барон! - промолвил он тогда. - По всему видать, что, ежели бы вы вовремя не споткнулись да не упали, вам бы как есть кишки выпустили...

-            Я не упал, - прошептал тогда срывающимся голосом Фердинанд, - меня... толкнули.

-Кто?

Но в этот момент Дитрих неловко надавил на рану,и Фердинанд вскрикнул, едва не теряя сознание от резкой боли.

И вот сейчас юноша вспомнил этот момент. Кто мог так удачно и вовремя толкнуть его брата и тем самым спасти его от гибели? Ведь не...

Он поднял голову. Какой-то тихий звук померещился рядом.

Бульк!

Юноша обернулся на звук. В темноте уже не было видно, откуда упала крупная капля, но маленькую лужицу натекшей ниоткуда воды он разглядел. Пахло речной тиной, сырой рыбой, водой.

-            Фру Рейн?

Медленно, осторожно протянул руку - и пальцы его замерли в паре дюймов от проявившегося лица.