Судя по всему, они со всеми, кто является не вовремя, поступают одинаково, но, узнав, что я - Доннемарк, Вельдеркёнг пощадил меня. Он позволил мне уйти и даже поделился редкими травами, но взамец взял с меня обещание, что я найду и приведу ему жену водяного деда, Роземари. Я обещал отдать ему вас, фру Рейн. В жены! И зачем я это пообещал?

Он обхватил голову руками.

-           Ты не мог поступить иначе, - мягко произнесло привидение. - Лесной царь своенравен и терпеть не может, когда ему перечат. К людям он обычно добр и терпелив и легко прощает им мелкие слабости. С моим мужем у него давняя вражда из-за береговой линии - старик Рейн течет по земле, которая, как считает Вельдеркёнг, полностью принадлежит ему. А река вроде бы как нарушает границу. Вот они и воюют с тех пор, как появились на свет. И, что бы ни произошло, эта война не окончится.

-            А вы-то тут при чем?

-Да все при том же!Лесному царю очень хочется взять меня в жены, - она горько улыбнулась. - Ну, почему все в этом мире происходит не вовремя? Пока ты жива, никому до тебя нет дела. А стоит умереть - и сразу оказывается, что без тебя никто жить не может!

-            Это я во всем виноват!

-            Не вини себя. Ты не мог не ошибиться. Прошло так много времени, - она вздохнула, — и почти никто не помнит, как меня звали на самом деле. Даже мои потомки. О, как это прискорбно!

Дитрих вынужден был согласиться. В самом деле - в их роду существовала древняя легенда, Доннемарки имели собственное привидение, и практически ничего о нем не знали! Или знали?

-            Но послушайте, фру Рейн, я же слышал уже это имя! - вспомнил он. - В завещании деда было сказано, что некая Роземари названа главной наследницей. Именно этой вашей таинственной тезке Людвиг фон Доннемарк завещал замок и почти все свое состояние! Выходит, он знал, как ваше имя, раз выбрал именно эту женщину. Интересно, кто она такая?

Он осекся, заметив, что привидение хихикает в кулачок. Теперь фру Рейн спокойно устроилась рядом с ним на ступеньках, и под нею образовалась небольшая лужица. Против мокрых сапог Дитрих ничего не имел, но замочить штаны не хотел и потому попытался отодвинуться подальше.

-            Вы ее знаете?

-Ты тоже, - фру Рейн давилась от смеха. - Это опять я!

-            Вы? Но... не может быть. В завещании сказано...

-            Я все знаю о завещании. Людвиг мне его зачитывал перед тем, как подписать. В тот день, когда он пригласил в замок нотариуса и зачитал ему собственноручно составленный текст, я стояла рядом. Нотариус, конечно, меня не видел - я постаралась сделать так, чтобы он ничего не заметил, - она указала на лужу на ступенях, - но я была. Как можно пропустить такое событие? И Людвиг заранее меня предупредил, что хочет оставить все мне. Поставить свою подпись я, конечно, не могу, но это не так уж важно.

-            С ума сойти, - Дитрих вывернул шею, по-новому окинув взглядом громаду замка, черным силуэтом выделявшегося на фоне темного ночного неба.

Он почти весь был погружен во мрак - только горело несколько окошек на верхних этажах, да внизу, где жили слуги, еще теплилась жизнь. Кто-то прошел через двор,топая ногами. Не разобрав в темноте, на его появление откликнулись лаем сторожевые псы. Стражник окликнул идущего. Жизнь шла своим чередом. Эти люди даже не догадывались, кому все это принадлежит. И хорошо. Ибо порой лишние знания не приводят ни к чему хорошему. Ну как, скажите, можно служить господину, которого не видно и не слышно? Как работать на того, кому не нужно ни еды, ни питья, ни теплой одежды, кто равнодушен к богатству и не может им воспользоваться?

-            Но почему дедушка оставил все вам? - это не укладывалось у юноши в голове.

-            Проклятье Доннемарков, - вздохнуло привидение. - Из-за того, что родные дядя с племянником не могли поделить одну женщину и потом всю жизнь дрались за право называться отцом рожденному ею младенцу, Доннемарки теперь обречены не выносить друг друга. Знаешь, сколько моих потомков было насильно заперто в монастыри, сколько было вынуждено бежать из дома и, отрекшись от имени предков, вести новую жизнь? Если собрать здесь всех, в ком на самом деле течет моя кровь - даже если они давно носят другую фамилию - тут в замке будет просто не протолкнуться. Ия чувствую их всех. И обречена переживать, как свою собственную, смерть каждого из них. Вот почему, - грустно воздохнула она, - я не смогла помешать той ведьме похитить Карла.

-            Карла? - Дитрих так и подпрыгнул. - Вы... знали?

-            Знала, но после смерти Людвига была так слаба, что могла только наблюдать. До истечения девятидневного срока мои силы так малы... - она подняла полупрозрачную тонкую руку, рассмотрела ее на свет. - Я ничего не могу. И ещё почти двое сутоц продлится эта слабость.

-            Но Фердинанда? Фердинанда спасли вы?

-            От меча! И то, я не сумела совсем помешать покушению. Лишь сделала так, что рана оказалась не смертельной. И не могла же я всерьез причинить вред любому моему потомку, даже если оц поднял руку на родича. Проклятье Доннемарков должно сбываться, пока существуют те, кто носит эту фамилию. И в каждом поколении должен родиться наследник.

-            Значит, Карлу и Фердинанду грозит опасность? - задумался Дитрих. - Я должен их защитить.

Фру Рейн с какой-то странной улыбкой покосилась на своего собеседника.

-            В таком случае ты должен поторопиться.

Веронике было ужасно странно. В любой момент хозяйка

могла ее хватиться. Но непонятная тревога гнала девушку вперед. То есть, это для большинства людей ее тревога была не понятна - сама Вероника давно уже нашла для нее нужные слова. Разве что не хватало духу произнести их вслух.

Городская тюрьма была пристроена к ратуше и выходила на Торговую площадь. Здесь, на площади, не совершались казни - разве что выставляли кого-либо у позорного столба. Но вешали, колесовали, рубили головы не здесь, а на пустыре за городом. Жертву обычно везли по всем главным улицам Зверина, давая народу возможность полюбоваться на осужденного. Сейчас позорный столб был пуст, и Вероника прошмыгнула мимо, опустив голову. Иногда здесь проводили несколько часов те, кого потом везли для казни на пустырь. И девушка даже боялась представить себе, что через некоторое время тут может оказаться мэтр Г отлиб Сибелиус.