-            Я готов! - сходу вошла я в игру, вывернула карманы.

Мелочь глуховато застучала по золоченому железу. - Здесь все, что есть у меня. Какой глаз предпочитаешь, уважаемая?

-            Слабо! Никогда этот дрыщ в Тирле не попадет, - подхалим Мартин добавил от себя стольник. Получил звонкий поцелуй в щечку от заводилы.

Бедный герр Мосин задергался, поглядывая в небо на конек крыши. Желание получить поцелуй от предмета своих мечтаний боролось в нем со здравым смыслом.

Я больше часа расстреливала его тир без единого промаха.

-            Никто не может сбить с высоты символ нашего города! - важно заявил толстун в жилете с якорной цепью. Бросил деньги в поднос. - я с тобой, Роза-Линда.

-            Спасибо, советник! Ты подлинный патриот! - моя прекрасная подруга наградила и его коротким лобзаньем.

Тот раскраснелся и чуть было не выложил ещё сотню, но белая пухлая ручка супруги поставила разгорячившегося мужчину назад в семейное стойло.

Посыпались деньги на поднос. Мама Роза-Линда знала всю площадь по именам, со всеми была на «ты», смеялась и целовала желающих без разбора. Раскраснелась, стряхнула небрежно двадцать лет жизни на вытертую брусчатку.

-            Л-ладно! - не выдержал герр Мосин, - пусть будет по- твоему, моя дорогая Рози! Целуй!

Он аккуратно положил старую ассигнацию на приличную кучку металла.

-            Всегда ты был жмотом, Мос, - сказала негромко красивая женщина, подходя вплотную к мужчине, - потому и не женат до сих пор.

-            Я всю жизнь жду тебя, - ответил он, подставляя ей лицо. Закрыл глаза.

-            Никогда! - рассмеялась Роза-Линда и чмокнула букмекера в лоб.

Вокруг раздались аплодисменты и свист. Люди веселились и поднимали бокалы. Выпечка и колбаса шли на ура. Часы в здешних хронометрах пробили без четверти. Время Че.

-            Никто в меня не верит, - я притворно возмутилась. - Только я ставлю на себя.

-            И я, - Алинка подошла сзади. Вынула из кармашка клетчатого фартука большую монету. - Вот, Лёвушка.

Я слегка растерялась. Она ведь злилась. Когда я появилась в компании барышень под предводительством мамы Роза- Линды, девушка совсем перестала меня замечать, словно не знала никогда. И вдруг. О, женское сердце! Пути твоей симпатии неисповедимы.

-            Спасибо, милая Алинца! - я обняла девушку за талию и сильно притянула к себе. Тут нужен хороший поцелуй в губы, да где ж его взять? - Я тронут. Ты не сердишься на меня?

-            Девочки рассказали мне твою тайну, - прошептала Алинка. Глаза ее сияли восхищением. Это лишнее. - Ты спасаешь друга из лап бандитов! Какой ты смелый и благородный...

-            Эй, ты, френч и галифе! Ты готов? - герр Мосин кивнул на винтовку. Пневматика. До бронзовой белки на крыше метров тридцать, не меньше.

-            Спасибо, - засмеялась я. Он за дурачка меня держит? Совсем не уважает. - У меня есть кое-что получше.

Я вытащила револьвер. Стало тихо. Только щелкал мух хвостом по крупу тяжеловоз.

-            Бамм! - сказали часы на башне.

Время вышло. И вряд ли Блоха его соблюдал. Таким всегда плевать на договоры. Я прицелилась и выстрелила.

Крики «попал!» и «патруль!» раздались одновременно. Поднялась не то что бы суета. Отнюдь. Просто некоторые люди вставали из-за столов и уходили прочь. Атмосфера праздника исчезла. Я сунулась было к деньгам.

-            Не так быстро, малыш! - поймал меня за рукав владелец тира. Смотрел с холодным любопытством. - Надо еще поглядеть, куда ранена наша старушка Тирле. А заодно узнать,что ты за ком с горы. Патруль!

Я без затей двинула его сапогом в середину голени и сразу в пах, что бы уж наверняка. Цапнула пригоршню монет, сунула за пазуху. Могучий возчик уже летел хозяину на выручку. Со стороны Банка на площадь ступили люди в черной форме. Четверо. Их автоматы пока смотрели короткими дулами в землю. Эх! Прости меня, старый Мартин! И все мирные люди здесь. В два прыжка я очутилась возле битюгов. И дунула им в пахучие теплые носы, сначала одному, потом второму. Здоровенные животные очень медленно подняли тяжелые головы на толстых кормленных шеях. Их инстинкт жизни был слишком сыт и отвык прочно от потрясений. Но запах зверя нашел лазейку, проник в бесхитростные души и расписал все ужасы салями. Кони выдали горестный вопль и поперли буром домой. Все полетело к черту! К Неназываемому! Дамы, не дамы, столы, стулья, посуда, плюшки,колбаса. Все орало, бегало и билось друг о друга. Из болтающегося в разные стороны фургона раздавалась заводная музыка и сыпались монеты, но никто их не подбирал.

-            Вот это да! - Алинка появилась в дверях булочной. Судя по зеленым бутылкам в обеих руках, она за сидром спускалась в подвал, теперь смотрела на площадь, открыв рот. - Я же только пять минут назад...

-            Проводи меня к Городским воротам, милая, - полупопросила, полуприказала я. Схватила забывшую сопротивляться барышню за руку и потащила в ближайший переулок.

Люди, с одинаковым рвением бегущие с площади и наоборот. У большинства на лицах застряло удивление, смешанное с испугом и ещё чем-то, сильно смахивающим на злорадство. Мы лавировали между ними с ловкостью карманников. Алинка громко дышала, прижав к груди в клетчатом фартучке две бутылки шипучки, как талисман. Не отставала.

Дома скоро стали ниже, а прохожие попадались все реже. Солнце уверенно двигало к закату. Картинки вычурных крылец и палисадников сменили заборы сплошняком.

Никто больше не топал громко за спиной. Я опоздала безнадежно и решила перейти на шаг. Алинка благодарно кивнула и пошла спокойно рядом.

-            А не больно-то жалуют герра Мосина в ваших местах, - заявила я, отбирая у подруги из рук бутылку с яркой фольгой на горлышке. Холодная.

-            Дед говорит, что у него денег куры не клюют. Дом трехэтажный с лифтом, представляешь? Сад и даже фонтан есть. А тотализатор он держит для прикрытия, что бы разговоры городские подслушивать и сливать имперским, - она с улыбкой смотрела, как я некрасиво расковыриваю обертку. - Руки у тебя, Лёвушка, как у девушки.

-            Нормальные руки, - пробухтела я. Оставила бутылку в покое.

Внезапно улица уперлась в высоченные, окованные железом ворота. Лес,из которого их сделали, навевал инопланетные фантазии. Заклепки размером с мою голову.

-            А где кабак? - я огляделась. Ничего, кроме глухой стены в обе стороны не обнаружила. Г де-то жарили мясо на углях. Я сглотнула голодную слюну.

-            Никаких кабаков здесь нет, и не было никогда, - спокойно заявила Алинка, с трудом открывая калитку в исполинской створке.

-            А с той стороны? - не желая верить, я вышла вслед за девушкой за городскую черту.

Ничего. Стена из серьезных каменных блоков и обрыв.

Мясом несло оттуда. Я подошла к краю и заглянула. Дым клочковато-красный. Солнце почти село.

-            Где тошниловка? - спросила я у сырого тумана. Ерунда какая-то!

-            Все, дальше я не пойду, - подошла Алинка. Села на траву, закуталась плотнее в шаль. - Ты прости, Лёвушка, но правда, нельзя дальше. Если меня поймают, у деда будут неприятности...

-            Да ладно тебе, я справлюсь, - я села рядом, обняла подругу за плечи. Она с привычной ловкостью открыла яблочную шипучку. Вкусно!

Двадцатилетней давности воронка от многотонной бомбы поросла степным разнотравьем. Ее плоское дно виднелось в дыму костров не слишком понятно. Что там?

-            Это Еетто. Там внизу твоя тошниловка, просто больше негде ей быть, Лёвушка, - Алинка вздохнула, взяла меня за руку. Теплые пальцы, трогательная ладонь. - В конце каждого месяца звери слетаются сюда. Откуда, как, мы не знаем. Наверное, это неправильно с точки зрения Империи и противозаконно, но наш город имеет большущие деньги за эти короткие три дня. Край воронки - это граница. Ни мы туда, ни они к нам. Ни разу за десять лет никто не нарушил Правила, - моя добрая подружка глядела на меня серьезно до невозможности.

-            Так уж и никто? - я глотнула шипучки, сунула в рот травинку. Даже не смешно. Вспомнила Блоху и барона на поводке.

-            Люди ходят, бывает, это правда, - согласилась неохотно Алинка, - но зверям нельзя!

-            А как же вы их распознаете? - мне стало весело. Ерызла пушистый зеленый колосок.

-            Так ведь индикатор все носят в кармане, - небрежно, как о неинтересном и каждодневном сообщила внучка своего деда. Вытащила из потайного кармана в складках широкой юбки знакомую жестянку определителя. Та равнодушно выдала синий лучик. - Вот видишь: синий, значит, все в порядке.

Я подставила ладонь под самое окошко датчика. Свет даже не дрогнул. Дела.

-            А другая лампочка в нем есть? - спросила я, ухмыляясь. Коварная шипучка тянула уголки губ предательски в стороны. Кругом окончательно стемнело. Разбегаться пора.

-            Конечно, есть, дурачок Лёвушка, оранжевый луч он выдает, если рядом зверь. Иначе, какой бы из него вышел индикатор? - снисходительно, как взрослая тетя малышу, улыбнулась Алинка. Обняла крепко. Расцеловала в обе щеки. - Желаю тебе удачи, мой хороший. Тебе и твоему товарищу. Возвращайся, Лео. Не пропадай!

Я неторопливо пошагала вниз.

Есть места, где не жалуют торопыг. С равнодушной ленивой прохладцей на лице и во всем теле я вынырнула из ореховых зарослей, сунула руки в карманы по локоть и пошла сквозь толпу.

Мужики. Бородатая толпа в камуфляже самых немыслимых раскрасок, кожаных жилетах на голое тело и вечных берцах. Трезвых нет. В безветренной ночи прочно повисла вонь морских грибов, перегара, нечистого тела, машинного масла, цветочных духов и ночевки у костра. Джентльмены удачи. Шляп с плюмажем им серьезно не хватало. Впрочем, красные банданы на немытых головах светили тут и там.