Сразу вспомнилось, что именно его считали лидером тех самых студенческих волнений, которые привели к расформированию института богословия. А ведь тогда он и пальцем не шевельнул, чтобы кого-то вдохновить на борьбу. Что же до настоящего момента...

 

За последующие несколько часов столько всего произошло, что рассказывать лучше коротко, дабы не увязнуть в подробностях.

Сперва, не считаясь со временем суток, Вагнер разослал гонцов - в гильдию некромантов лично магистру Бруно Черному, затем сделал запрос ночной страже, именем герцогов Ноншмантань требуя содействия в раскрытии заговора против короны. Последним было письмо в монастырь. Составлял его лично я, адресовав пра Михарю. Может ли мой наставник что- то сделать за оставшиеся три-четыре часа - тот еще вопрос, но что делать, если мне больше не к кому было обратиться? Это было мое расследование, мое задание, и чем меньше народа будет знать, тем лучше. Я и так уже засветился, когда по мою душу явились братья-наблюдающие. Великие отцы- инквизиторы могли счесть, что я не удобен, как агент. В этом случае меня ждала в лучшем случае ссылка куда-нибудь в глушь. А в худшем - насильственный «черный» постриг*.

(*Черный постриг - человек, по сути, приговаривается не просто к заключению в монастыре без права покидать его, но и внутри находится под домашним арестом, ограниченный в своих перемещениях. То есть, ходит из своей кельи только в храм на молитву, и то под конвоем, лишенный права общения. Прим. Згаша Груви.)

Тем временем наступило утро. Зимой светлеет поздно, так что лишь по количеству огней да по тому, что в ближайшем монастыре послышался утренний набат, можно было судить о том, что новый день все-таки наступил. Что он принесет?

Это было начало новой седмицы, но студенты, взбудораженные всеобщей переписью, оставались в комнатах. Едва рассвело - вернее, едва сигнал к тушению огней дал начало новому дню, ещё в предрассветном сумраке - по общежитию пронесся слух-приказ - всем студентам, аспирантам и лаборантам под угрозой немедленного исключения запрещено покидать свои комнаты. Надзор возложить на выборных из числа младших преподавателей, которым тоже пригрозили увольнением, если они пойдут на поводу и выпустят хоть кого-нибудь. Исключения делались только для девушек, и то если им приспичит в уборную. В этом случае преподаватель был обязан сопроводить студентку до отхожего места и обратно, проследив, чтобы она больше никуда не совала нос.

Этот приказ был написан самим Рихардом Вагнером, но внизу стояла подпись мэтра Сибелиуса. Старый некромант долго держал перо в дрожащей от волнения руке.

-            Вот уж не думал, не гадал, что буду расписываться за ректора, - промолвил он. - Может быть, Рихард, это сделаете вы?..

-            Нет, - твердо произнес тот. - Вы - самый старший среди нас и обладаете наибольшей силой...

-... которая осталась в прошлом, мальчик. Я хотел дотянуть до конца учебного года и уйти... Ты вполне достоин занять пост главы кафедры. Тебе нет еще и сорока лет, а ты уже...

Я неделикатно кашлянул, прерывая старика:

-            У нас нет времени. Мы должны выступать.

-            Да-да, выступать, - мявшийся у порога мэтр Визар нервно оглянулся по сторонам. - Пока тут такое не началось...

Все преподаватели были подняты по тревоге. Те, кто ночевал в городе и явились уже к началу занятий, были встречены у ворот и отправлены в учительскую, где им предстояло сидеть под замком, пока все не выяснится. У двери на полу скорчилась упыриха, привязанная на шлейку, как собака-

ищейка. Это производило впечатление даже на самых несговорчивых - с упырями могли справиться далеко не все учителя. А уж чтобы таскать их на поводках, как собак и отдавать команды - так и вовсе...

Наконец, приказ был подписан. Я окинул взглядом преподавателей. Некоторые горели желанием помочь, но я был вынужден приказать им оставаться на местах.

-            Не потому, что мы вам не доверяем, отнюдь, - когда хочу, могу быть ужасно убедительным. - Просто, пока вы отсутствовали, произошло столько всего... сложного, что объяснять просто некогда.

-            Но, может быть, все-таки скажете хотя бы что-то? А то мы можем такое навыдумывать... - подал голос маг-ветеринар.

-            Хотя бы что-то? Наш бессменный и бессмертный ректор прямо под вашим носом создал целую группу из студентов... не с самыми добрыми намерениями. В число заговорщиков вошли даже наши коллеги... так что, для вас же лучше.

-            Но мы хотя бы можем пойти к студентам... успокоить их... чем-нибудь занять... Какой смысл нам сидеть тут, а им - у себя? Безделье - не лучший способ убить время.

-            Не для всех. Вы сможете занять чем-нибудь полезным не одну группу, а три или четыре? Да с разных курсов? И даже с разных факультетов?

-            Ну... мы можем заставить их заниматься уборкой территории... - энтузиазма в голосе мага-ветеринара поубавилось, но отступать он не собирался.

Я уже открыл рот, чтобы послать его подальше, но тут меня окликнул секретарь ректора:

-            Мастер... эм... ваша святость... кхм.... Тут к вам... пришли...

Я выругался. Вот только этого не хватало!

За дверью учительской стоял Торвальд Осберт собственной персоной.

-            В-вы...

Парня не было в списках. Накануне вечером он вышел с территории Колледжа и не явился до вечера недели. Учитывая его участие в недавних событиях, я был почти уверен, что он продался заговорщикам - как-никак, Измор Претич-Дунайский был его соперником в борьбе за сердце Динки, значит, парень в любом случае проходил как соучастник убийства княжича. И вот он стоит тут и смотрит на меня сверху вниз.

-            Вы... как тут оказались? - прозвучало достаточно глупо, но ответ был предельно серьезен.

-            Пришел.

-            Откуда?

-            У меня двоюродная тетка в городе. Ее дочь замуж выходила. Мы на свадьбе гуляли.

От него пахло вином и копченой грудинкой, но выглядел он возмутительно бодро и трезво.

-            А что вы тут...

-            Пришел, - повторил он. - Узнал на воротах, что тут творится и пришел.

-            Сам?

Он кивнул.

-            Зачем?

Торвальд пожал плечами. Но выглядел этот жест не растерянным, а, скорее, рассудительным - мол, решайте сами, я свое дело сделал, теперь ваша очередь.

Услышав наши голоса, выглянул Рихард Вагнер. Ему хватило одного взгляда:

-            Идете с нами, Осберт. Готовы?

Он молча кивнул и посторонился. Упыриха потянулась к нему, принюхиваясь, как ищейка.

-            Тогда не будем терять ни минуты. Вы! - палец моего напарника ткнулся в тощую секретарскую грудь. - Бегом на ворота. Если прибудут наблюдающие от Инквизиции, ночная стража или кто-то еще, посылать за нами. Ждать некогда. Приказ понятен?

Затурканный секретарь, чей привычный мир рухнул, только закивал.

Увеличившейся компанией мы двинулись на выход. Взятая на поводок упыриха тянула шлейку, как настоящая собака. Нейтрализующие чары сковывали ее движения, но все равно она оставалась довольно опасным противником.

Нет, не думайте, что мы пустились в путь втроем. Как-то так получилось, что ни преподаватель нежитеведения мэтр Иоганн, ни черный маг мэтр Визар не остались в стороне. Неожиданно свои услуги предложил преподаватель боевой магии и сам мэтр Голон. И если «боевика» мы взяли скрепя сердце, то от помощи целителя отказываться не стали.

«Боевик» взял с собой двух самых крепких учеников, так что нас оказалось девять, не считая упырихи. Счастливое число.

Ни отряд ночной - вернее, уже дневной, ведь время шло! - стражи, ни магистр Черный, ни тем более братья- наблюдающие нам не встретились. И немудрено - упыриха, когда ей внушили соответствующую команду, потащила нас куда-то на зады, через тот самый пролом в ограде, через который, как я думал, первый раз собирались вынести тело Измора Претич-Дунайского. Теперь было ясно, что этим проходом пользовались много и часто.

Сначала я не мог понять, где мы петляем - создавалось впечатление, что наш ректор все-таки умел предсказывать будущее и нарочно проложил тут тропу, дабы сбить погоню со следа. Пару раз нам пришлось перелезать через заборы, один раз прошлепать по чьему-то огороду, другой раз пересекать узкую улочку. Под конец пошли невысокие домигщи предместья, и не успел я сообразить, что к чему, как мы оказались на окраине.

И сразу почувствовали, что дошли до цели.

Совсем рядом творилась волшба. Упыриха чуяла темную магию и рвалась с привязи, скребя ногтями мерзлую землю.

- Фонит! - метр Визар осторожно накинул на себя защитный полог. - Чувствуете?

-            Еще бы, - «боевик» быстро активировал амулет, висевший на груди, и обнажил меч. Его подмастерья сделали то же самое.

В сером зимнем рассвете перед нами лежало то самое «чистое» место, предназначенное городом для нового столичного кладбища. Только теперь оно никоим образом не было чистым.

Там горели костры. И их свет отражался в блеклых глазах упырихи, которая, почуяв хозяина, стала скрестись и рваться со шлейки. У меня еле хватало сил ее сдерживать - силища в нежити была ого-го какая!