Сам Гаст даже огорчался, что не успел рассказать двум-трем друзьям о дюжине оборотней, которых они с Хоривом раскидали, как слепых котят прежде, чем его самого упекли в подземный зоопарк. И он только поинтересовался:

-            И где, интересно, мы возьмем подвиг, не сходя с места?

-            Успокойся, мой юный ученик, - усмехнулся его спутник. - В жизни всегда есть место подвигу. Не сейчас, так через пять минут. Поехали!

-            Куда?

-            Куда глаза глядят... Так что приготовь наших лошадей, живо.

Гаст пожал плечами - мол, к кому это он обращается? - но потом вспомнил, что трактирщику его представили, как слугу, и безропотно направился к конюшням.

Несколько минут спустя они уже ехали по городской улице,и Даян, размахивая руками, вдохновенно разглагольствовал:

-            Подвиг - это такая вещь... многоликая. Подвигом может оказаться все, что угодно. Зарубил разбойника - подвиг. Освободил прекрасную пленницу - подвиг. Отговорил эту самую пленницу прыгать со скалы - подвиг. Спас ее от изнасилования, уговорив на то же самое добровольно - подвиг высшей пробы. Вытерпел ее истерику и не сорвался - тоже подвиг, да ещё какой. Весь остаток дней своих терпеть ее мамашу на своей кухне - о, за этот даже не подвиг, а подвижничество вообще сразу в святые можно записывать.

-            Не задавить ребенка, - Гаст ловко поймал повод «хозяйского» жеребца, заставив его остановиться, - тоже подвиг.

Даян внимательно посмотрел на возившихся на улочке детей. Они бегали туда-сюда, прыгая через сугробы, и один мальчишка так неудачно прыгнул, что упал и кубарем подкатился как раз под копыта коней.

-            А как же! Ты быстро учишься. Прямо на глазах совершенствуешься! - Даян подождал, пока паренек уберется подальше и подмигнул бывшему рыцарю. - Один есть.

-            А сколько надо? - насторожился Гаст.

-            Минимум три. И каждый должен быть опаснее и серьезнее предыдущего, иначе не считается и все приходится начинать с начала. Три, пять, семь, двенадцать... выбирай. Сколько подвигов ты хочешь совершить?

Бывший рыцарь честно задумался - не столько над количеством подвигов, сколько над тем, действительно ли они нужны ему здесь и сейчас? В конце концов, подвиги совершают рыцари, а он...

«А я, как ни печально, ложный оборотень», - подумал он, но вслух озвучить не успел. Из-за поворота навстречу им метнулся человек.

-            Вот, что я говорил? - Даян сам, без напоминаний, натянул поводья. - Боги к тебе благосклонны... ба, кого я вижу! Оружейник? Какими судьбами?

Он наклонился вперед, рассматривая запыхавшегося Явора. Тот хватанул разинутым ртом воздух:

-            Помогите!

-            А? Что? Пожар? Наводнение? Нашествие дикарей? Кто-то проник в кузню и украл все образцы? Или...

-            Нет, - Явор слегка опешил. - За мной гонятся.

-Кто?

-            «Ястребы».

-            Знаешь, - прищурился Даян, - почему-то меня это не удивляет...

Явор заставил себя казаться спокойным. Он чувствовал, что эти двое - вернее, этот парень со странными раскосыми глазами, в которых сейчас горит нездешний огонь - что эти двое непростые люди. Он чувствовал личину молчавшего рыцаря, который купил меч. Он знал, кто перед ним. Знал, что буквально подставляет ни в чем не повинных... пусть и не совсем людей, но все-таки... Знал или догадывался, что они точно также могут увидеть и его второе «я» - и ничего не мог с собой поделать.

-            Я ни в чем не виноват, - быстро сказал он.

-            Врет, - только сейчас подал голос гигант, купивший меч.

-            И не краснеет, - добавил второй. - Как дышит! Запомни, волшебник, за каждым есть какая-то вина. Даже грудные младенцы виновны - в том, что, рожая их, матери мучаются от боли, а некоторые своим появлением на свет убивают матерей.

-            Я ни в чем не виноват, - упрямо повторил Явор. - Я никого не трогал! Я просто жил! А они...

-            Они тебе мешают жить? Или ты - им?

Надо было сделать выбор, и он не сомневался:

-            Они.

-            Тогда вперед! - Даян поднял своего жеребца на дыбы. - Всегда мечтал поохотиться на охотников! Запрыгивай!

Он кивнул, указывая на круп своего коня. Явору не надо было приказывать дважды.

Им повезло - в городке находилась пусть и не меняльная контора, но один из купцов не просто сразу признал столичных «орлов», но и вспомнил о своем долге перед ними. Решивший, что орден нарочно прислал людей, дабы поторопить злостного неплательщика, купец с легкостью согласился помочь господарям-рыцарям в приобретении пары хороших лошадей и седел, считая, что дешево отделался.

На новых конях они возвращались к постоялому двору, когда за поворотом увидели двух всадников. И все бы ничего, но те скакали на знакомых конях, на которых даже красовались попоны Ордена Орла. Всадники мчались по улице, распугивая народ и тем самым невольно привлекая к себе внимание. То, что за спиной одного из них на крупе коня сидел третий мужчина, только ещё усиливало любопытство.

-            Это...это...

-            За мной!

Заслава первая сорвалась в погоню.

Люди шарахались, разбегаясь во все стороны, от целой кавалькады рыцарей. Пронзительно закричала какая-то женщина. Чей-то коць задел копытом повозку торговца горшками, опрокинул ее на мостовую, растоптав товар. Кого-то толкнули, кто-то ударил в отместку, кто-то налетел на стену.

-            Уби-и-или!

Даян оглянулся на скаку:

-            Ого! Быстро они...

Гаст и Явор тоже бросили взгляд через плечо.

-            «Орлы»? - побледнел волшебник. - Они-то здесь откуда?

-            А, не обращай внимания, - отмахнулся Даян. - Это уже нас ловят.

-            Вас? Но...

-            Держись крепче! И-и-йа-хха!

От пронзительного вопля вздрогнули и шарахнулись по углам даже те, кто стоял и сидел у открытых окон в своих домах. С крыш взлетели голуби, разом забрехали все собаки, а какая-то лошадь встала на дыбы, ломая оглобли. Припав к гриве жеребца, Даян свистнул в два пальца и, пришпорив скакуна, помчался напрямик. Гаст выругался и последовал за ним. Явор изо всех сил цеплялся за Даяна, уже начиная укорять себя за то,

что придумал такой глупый план. Тут проще шею сломать, чем голову сохранить!

Какое-то время два всадника мчались след в след, но потом выскочили на улицу пошире. Там Гаст сумел поравняться с Даяном, и тот крикнул на скаку:

- Разделимся! Ты на площадь, потом окраинами к воротам.

И так резко дернул коня за повод, заставляя повернуть голову, словно собирался искалечить лошадь.

Гаст выругался снова, но пришпорил коня. Города он совсем не знал, хотя провел в нем больше суток. На площадь - это ведь прямо, да?

За спиной загрохотали копыта. Центральные улицы были выложены камнем, особенно возле домов знати, на единственной площади и перед большой хороминой Трисветлых богов. Та возвышалась над окружившими его зданиями ратуши и особняками знати, со своими тремя парадными входами-выходами напоминая трехголовое чудовище. Три входа были ориентированы по сторонам света - Матери-Земли всепрощающей, Дочери-Лады вселюбящей и сына Ее Грома-Громовника, всех защищающего. Четвертый вход тоже имелся, но был демонстративно заколочен, ибо посвящался по традиции Юшше-Змею, а всем известно, что ни один порядочный человек по доброй воле не придет к Темному богу подземного мира. В прежние времена Гаст обязательно задержался бы тут, чтобы заглянуть в хоромину и поклониться изваянию Г рома, как своего покровителя, помолиться и отдаться на милость и защиту бога. И сейчас тоже руки и ноги все сделали за него. Осадив коня перед Громовой воротиной, он спешился и шагнул в полумрак, собираясь преклонить колена перед богом-воином.

Здесь пахло деревом, камнем, железом, дымом, кровью, травой, выделанной кожей, маслом, птичьим пером, пометом и еще сотней других запахов, отчего у него сразу запершило в горле. Гаст поморщился. И как это он раньше не замечал, что в

Г ромовой хоромине так воняет? Захотелось выйти на свежий воздух, а лучше всего - как следует проветрить помещение и прислать сюда женщин - пусть все выметут и вычистят. Неужели в таком городе при таком большом храме нет достаточного количества прислуги?

Но тут он бросил взгляд на неугасимый огонь, горевший у ног изваяния Г рома - и все понял. Дело было не в отсутствии уборщиков - дело было в его собственных изменившихся чувствах. У него теперь просто обоняние, слух и зрение волка.

Слух...

Уши донесли, что за площадь выскочили всадники.

-            Вы двое - к Матери, - услышал он женский голос. - Я - к Дочери, а вы, брат Хорив, к Грому. Он не должен уйти!

-            Кого ищете, доблестные рыцари? - судя по всему, это был голос одного из храмовых служек, поспешившего навстречу приезжим.

-            Пришельца. Преступника, который осмелился уйти от правосудия.

-            Тут нет никого, - голос служки задрожал, - кроме, разве что...

-            Он выдает себя за рыцаря нашего ордена и ездит на ворованном коне, на попоне которого до сих пор виден наш герб!

-            Ах, этот! Вон конь, видите? Значит, и он где-то здесь!

Проклятье!