И я не могу сказать конкретно, что в них не так. Но хоть убей, не нравятся они мне и все.

-            Я тебе их не представил, потому что посчитал это не только ненужным, но даже вредным для тебя, - в ответ удивил меня парень. - Уж очень скользкие взгляды у них сделались, когда узнали, что ты моя подруга.

-            Но почему ты с ними общаешься? - недоумевала я. - Где ты с ними познакомился?

-            На концерте, - тяжело вздохнул Миша. - Разговорились о музыке, потом списались в интернете и стали изредка пересекаться на гулянках. Правда, это было до тех пор, пока я не удалил всех наших общих знакомых девчонок из социальной сети. Мягко сказать, они не поняли меня и даже учинили серьезные разборки посреди улицы.

-            Только эта парочка или там ещё есть похожие субъекты?

-            Да там целая братва оказалась, - охотно продолжил рассказывать Миша. - Конкретно Jlexa и Саня мне ничего не сделали. Но вот Женек и Веталь, к которым они сейчас поехали, до сих пор точат на меня зуб.

-            Почему? - я машинально начала гладить его по спине. Склоняюсь к тому, что во мне взыграла благодарность за то, что меня посвятили в ещё одну свою тайну.

-            Девчонку одну увел из-под носа, - поморщился друг. - Все как всегда. Кстати, надеюсь, тебя я ни у кого не увожу?

-            Не-а, - помотала головой и обеспокоенно уточнила: - Слушай, а они к тебе снова не пристанут?

-            А черт их знает...

Как и всем девушкам, мне хотелось верить в то, что я у него единственная. В то, что именно я его зацепила и покорила, заставила сердце учащенно биться и так далее. Не думаю, что остальным он вот так просто выкладывал все свои проблемы. Тем более, что говорить с девушкой о своем бурном прошлом, можно лишь, когда испытываешь к ней доверие и нечто большее, нежели симпатия или вожделение. Единственное, что меня смущает - это быстрота, с которой развиваются наши отношения.

Мы одновременно потянулись друг к другу за поцелуем. Он уже почти коснулся своими губами моих губ, как в кармане парня запиликал мобильный телефон. С глухим стоном отстранившись, Миша полез за ним, чтобы ответить. Я же стояла и снова пребывала в ступоре. Почему он со мной не объяснится? Неужели так сложно сказать, что чувствуешь и тем самым дать понять, стоит переходить за грань нашей дружбы или нет. Кнопка, кнопка, кнопка... подруга детства. Хм, но ведь в таком случае мы не должны вот так обниматься (для меня это уже становится почти физической потребностью) и целоваться. Разве, нет?

-... Мы спустимся, - с ходу ответил Г ромов кому-то из ребят. Потом умолк, выслушивая то, что ему говорили в трубке и возмущенно воскликнул: - Да ну тебя! Хорош уже!

Нажал пальцем на отбой и тепло мне улыбнулся. Потом поднял руку и осторожно заправил прядь волос мне за левое ухо. По-хозяйски положил широкую ладонь на плечо и повел в коридор.

-            Значит, говоришь, что будешь участвовать в выборе жениха для меня... - не удержалась и подколола парня. - Ты забыл уточнить, что будешь отваживать всех, кому приспичит не то, что жениться на мне, но и просто начать встречаться.

-            Верно, - ладонь соскользнула на талию. - Я ревнив.

-            И все? - я сложила руки на груди и покосилась на него.

Его решительный взгляд мне подсказал, что делиться мной с

кем бы то ни было не желали. Может, конечно, это всего лишь розовые очки, которые я отказывалась снимать, чтобы подольше продлить счастливые мгновения. Однако тут же спустилась на землю, потому что поняла: рассказывать о том, кем я для него являюсь на самом деле, Гром не собирается. Мало ли в ряды любовниц записал или захотел сделать жилеткой, запасным аэродромом или милой маленькой игрушкой для собственной забавы. В конце концов, «ревную» - не значит «люблю».

-            И собственник, - наконец, добавил парень.

-            А я свободолюбива и предпочитаю, когда мне говорят правду, - демонстративно отлепилась от него и прошла к месту, где оставила свою обувь. - Еще мне нравится, когда выполняют свои обещания.

Это я уже в открытую намекала на таблетки, которые вызвали у него бессонницу. А что делать, когда человек начинает мастерски увиливать от действительно важных дел? Ему бы все в шутку превратить.

Обувались и выходили из квартиры в гробовом молчании. Признаюсь, я уже решила, что перегнула палку и собралась было попросить у него прощения за то, что без спроса влезла в его дела. Но в лифте мне стало не до этого, потому что при спуске Громов обнял меня со спины и доверительно сообщил следующее:

-            Учти Алин, ты только что подписала себе договор, - друг (или уже не совсем друг) прошептал это мне на ухо, опаляя своим дыханием мою кожу. - Ты попала.

-            В смысле? - я действительно не понимала, какая вша ему попала под хвост. - Миш, ты меня пугаешь.

-            Я сам себя иногда пугаю, - уклончиво проговорил он и, когда двери лифта открылись, легонько подтолкнул меня на выход.

-            Громов, мне это не нравится, - сказала, активно пряча свою руку от его широкой ладони. - А ну колись, что задумал.

-            Рано еще, - откликнулось чудо по имени Миша. - Скажем так, не время.

-            А когда придет время, что будет?

-            Будет поздно, - уверенно ответил он. - Для тебя.

-            А, может, пока не поздно, я...того? - пискнула, потому что за неимением моей конечности поблизости, его рука вновь оказалась на моем плече. - Просто другом останусь. А там уж с личной жизнью, как пойдет.