рекомендуем техцентр

В период 1920—1930-х гг. приусадебные хозяйства оставались характерными для городской среды, однако с наплывом населения на усадьбах строились дополнитель­ные дома, из-за которых уплотнялась застройка, и вытесня­лись огороды. Почти не было огородов в беднейших частях города, таких как Малая Нахаловка, в местах, которые застраивались многоквартирными бараками. Не занима­лись огородничеством и представители отдельных «при­быльных» профессий, к примеру, железнодорожники.

В начале 30-х гг. одним из путей решения продовольс­твенных проблем городские власти Новосибирска видели развитие «коллективного огородничества», которое стало распространенным видом сельскохозяйственной деятель­ности горожан. В эти годы создавались огородные това­рищества (кооперативы), где распределялись участки для выращивания овощей и картофеля; отводились для этих же целей загородные земли. Воспоминания старожилов пестрят сюжетами об огородах.

Старожил Георгий Крылов пишет: «Он (город) был преимущественно деревянным, возле каждого дома — при­усадебные участки, заборчики, калиточки, в глубине дво­ров — сараи и стайки, в которых мычала, блеяла, хрюкала, кукарекала всякая живность. Подсобных хозяйств не было только на Красном проспекте. Хотя и там частных домишек было достаточно...». Новосибирец Алексей Тростнецкий вспоминал: «При каждом доме — огород, все держали скотину: коров, кабанчиков, птицу». (Описан район Желез­нодорожной Нахаловки 30-х гг.)

Таков был современный центр города. Что же говорить об окраинах?! Иван Сушков вспоминал: «Вот стоит огром­ная, в четыре этажа деревянная мельница Вертковская... А рядом — большой пруд. В нем плещутся гуси и утки. При­волье им тут!.. Был еще Китай-город. Находился он в устье реки Тулы. Обитали здесь китайцы, которые возделывали овощные плантации на плодородных пойменных землях. Они гнули спины от зари до зари, причем работали в поле в основном мужчины. Но и урожаи у них были — что-то потрясающее!» Нелишне отметить, что огороды в мес­тах, где прежде размещались села и деревни, по сей день используются их владельцами с теми же целями, что и в далекие довоенные годы.


Небывалый тупик
в жилищном вопросе

1920-е гг. горожане Новониколаевска-Новосибирска жили в частных, коммунальных (государственных и муниципализированных) и кооперативных домах. Вре­менное жилье: квартиру, комнату или угол обыватель мог снять за плату у частного владельца. Кроме того, временно можно было поселиться в коммунальной гостинице или на частном постоялом дворе (в годы нэпа).

Жилищный фонд города в период разрухи был недо­статочным для полноценной реализации потребностей горожан. В период гражданской войны строительство на городской территории практически прекратилось. Многие люди, лишившиеся крова в результате разразившейся в стране гуманитарной катастрофы, ютились в землянках, сараях, вагонах и в прочих, не пригодных по санитарным нормам жилищах. Однако в силу особенностей своего географического положения, административного и эко­номического значения, Новониколаевск быстро увеличи­вался по демографическим показателям, и уже в начале 20-х гг. стала заметна тенденция роста числа частных жилых строений.

Горожане брали в аренду земельные участки в селитеб­ной городской черте и в зависимости от своих материаль­ных возможностей строили избы, бараки или землянки. В начале 20-х гг. советская власть принялась за муниципа­лизацию крупных домов с целью устройства в них обще­житий. Домовладения «капиталистов» экспроприирова­лись государством и передавались горсовету, который уже по своему усмотрению заселял эти дома пролетариями и служащими различных государственных учреждений. Однако уже в начале 20-х гг. коммунальщики отмечали, что муниципализация «буржуазных владений» не дала ожи­даемых результатов — лучшие дома отходили военным штабам, лазаретам, воинским частям и советским учреж­дениям. Лишь во вторую очередь в бывших домах буржу­азии давали жилье нуждавшимся бедным горожанам. Сис­тема вселения при этом не была отлажена: чрезвычайные жилищные комиссии, создававшиеся горсоветом, «вселяли и выселяли без конца, жилец чувствовал себя перелетной птицей». Показательно, что число муниципализированных жилых домов в Новосибирске было незначительным по сравнению с другими сибирскими городами, составляя только 4,4 % всех жилых домов.

В начале 20-х гг. государство в большей степени зани­мали вопросы реконструкции промышленности и аграрной сферы экономики, нежели проблемы восстановления и развития коммунального и жилищного хозяйства, поэ­тому в «Сибирском Чикаго», который рос феноменально быстрыми темпами, жилищный кризис ощущался очень остро. И это притом, что десятилетний период с 1920 по конец 1929 г. в Новониколаевске-Новосибирске добавилось 295 тыс. кв. м новой жилой площади (преимущественно частной). Получалось, за десятилетний период жилая пло­щадь в Новониколаевске выросла в 2 раза, а численность населения увеличилась в 2,1 раза. Однако эта видимая гар­моничность пропорции между ростом численности населе­ния и ростом жилой площади вовсе не свидетельствовала о достаточной обеспеченности горожан жильем. При более пристальном взгляде становятся очевидными проблемы, которыми сопровождалось обеспечение новониколаевцев крышей над головой.

В 1925 г. в Новониколаевске возникли государствен­ные строительные организации, жилищно-арендные и жилищно-строительные кооперативные товарищества (ЖАКТы и ЖСКТы), деятельность которых была направ­лена на расширение жилищного фонда и обеспечение нуждавшегося городского населения жильем. Но жилищ­ная кооперация не получила широкого распространения в Новониколаевске-Новосибирске 1920-х гг. В 1926 г. в городе существовало 26 жилищно-арендных кооперати­вов, в которых состоял 901 человек; при статистическом подсчете выяснялось, что в кооперативных домах арендует жилье только 2,1 % городского населения. Эта цифра сни­зилась к 1929 г. до 1,3 %. Население Новосибирска быстро возрастало, чего не скажешь о темпах развития жилищ­ной кооперации. Кооперативное жилье было доступно далеко не всем социальным группам горожан. Лишь те, кто обладал гражданскими правами, могли рассчитывать на кооперативное жилье, поэтому небольшие, тесные коо­перативные домики заселяли рабочие и служащие, участие которых в кооперации было преобладающим.

Новониколаевские служащие, судя по питанию, одежде и условиям проживания, находились в более выгодном положении, чем рабочие, повседневная жизнь которых была тяжелее и скромнее. Жилищная кооперация не явля­лась популярной еще и по причине ее относительной доро­говизны в сравнении с частным строительством. Частное жилищное строительство предполагало, в отличие от коо­перативного, полную и быструю реализацию вложенного капитала; кроме того, горожане выбирали частное стро­ительство и на том основании, что частный дом можно построить по своему вкусу — сказывалась привычка к «индивидуальному быту».

Кроме того, строительством жилых домов занимался городской совет и некоторые государственные учреждения. Распределял жилье в таких домах преимущественно гор- комхоз — служба городского коммунального хозяйства. Доля таких домов в Новосибирске была небольшой.

Город быстро рос по демографическим показателям, а строительная база в Новониколаевске оставалась крайне неразвитой. Поэтому с 1922 по 1929 г. жилая площадь в городе увеличилась приблизительно в 2 раза. В начале 1920-х гг. газеты постоянно писали о том, что жилищный вопрос обостряется буквально с каждым днем. Жилищный фонд города оставался скудным еще с дореволюционных времен. Многим новониколаевцам, особенно недавно при­ехавшим в город (а таковых с каждый днем становилось все больше), негде было жить. Государство не располагало достаточными средствами, чтобы быстро обеспечить горо­жан качественным жильем. В 1924 г. домовладения остава­лись преимущественно частновладельческими. Частных квартир в городе насчитывалось 8427, и проживало в них огромное количество жильцов — 75275 человек. Простой арифметический подсчет показывает, что на одно домовла­дение приходилось 9 человек. Частное жилье в те годы — это, как правило, небольшой и неблагоустроенный домик, избушка. Многие горожане жили в тесноте. Домовладений, принадлежавших государственным учреждениям, было в Новониколаевске всего 473 и проживало в них только 11 633 человека, то есть 24-25 обитателей на одно домовла­дение. Слишком многие в Новониколаевске претендовали на государственное жилье, поэтому и «плотность населе­ния» в таких домах была крайне высокой. Меньше всего обывателей жило в муниципализированных домовладе­ниях — по данным 1924 г., 9316 человек на 587 домовла­дений, то есть 15-16 человек на один дом. Домовладения, чаще государственные и муниципальные, нежели частные, делились на квартиры. Получалось, что в одной квартире в среднем обитало от 6 до 10 человек. Подавляющее боль­шинство квартир являлись однокомнатными (72,5 %). Даже 6 человек на одну комнату, очевидно, много. Однако у горожан не было выбора. В таких квартирах обычно име­лась кухня, но в 3,79 % случаев квартира состояла только из жилой комнаты. Сегодня проживание десяти человек в одной неблагоустроенной комнате кажется немыслимым. Но для тех лет подобная ситуация была более привыч­ной и даже сносной по сравнению с перспективой вообще остаться без крова.

 

Пресса постоянно извещала об усугублении квартир­ного кризиса. Осенью 1923 г. из-за отсутствия свободного жилья вышел конфуз: не нашлось временного приста­нища для гастролировавших столичных артистов, кото­рых заранее приглашали в Новониколаевск. Ежедневная новониколаевская газета «Трудовой путь» предупреждала в 1922 г. нуждавшихся в жилье горожан о том, что жилищ­ный отдел Горкомхоза, который утопает в заявлениях и требованиях на квартиры, комнаты и углы, совершенно не имеет таковых в распоряжении. Когда кому-либо удава­лось снять комнату, жильцы держались за нее, даже если жилье было плохим, или не складывались отношения с соседями. «Куда пойдешь в нашем городе?» — задавала со страниц газеты риторический вопрос квартирантка, сильно конфликтовавшая с соседями. Между тем, в Ново- николаевске на съемных квартирах за плату проживала треть населения. Зачастую неугодных квартирантов было очень трудно выселить. Случалось, что квартиранты заяв­ляли, будто «хозяева» требуют с них завышенную плату, что «нетрудовые элементы» вообще не нуждаются в плате за предоставляемое бедным рабочим жилье. Все закан­чивалось скандалами, а нередко и рукоприкладством. Получить жилье было трудно, поэтому обыватели искали обходные пути: заводили полезные знакомства или ста­рались дать взятку за ордер на комнату, скажем, распре­делявшему жилье сотруднику Губсоюза.