Все же дебютная его лента под названием «Сорок первый» (по повести Бориса Лавренева) отсылала к иной войне – гражданской. Героиня фильма, красавица Марютка, влюблена в «кадета погонного». Но Чухрай качественно изменил эту любовь по сравнению с книгой и первой постановкой, осуществленной Протазановым. Белогвардеец Говоруха-Отрок, дворянин, офицер (играет Олег Стриженов), незаурядная личность, у Чухрая не чувствует простой благодарности, даже снисходительной доброжелательности. Поручик питает чистосердечные и теплые чувства к простой девушке с рыбных промыслов. 

Убийство «врага» - вот непредотвратимый и единственно возможное окончание Марюткиной любви. И ни Марютка, ни режиссер ни на миг не сомневаются в его необходимости, и даже справедливости.

Вспыхнувшую страсть двух изображена Чухраем одновременно целомудренно и смело, что вовсе было не знакомо экрану тех времен, столь по-ханжески пуританскому в вопросах морали. Да, ведь совсем молодые герои киноленты отважились даже обнажиться в своем домике возле печи: это было первое после «Земли» Довженко «ню» в советском кинематографе.

Сценарий «Баллады о солдате» был написан Чухраем вместе с его старым товарищем, тоже участником войны и выпускником ВГИКа, Валентином Ежовым.

Кинокартина прошла сложный. хотя и краткий путь от разнообразных режиссерских правок, замечаний и выводов к международным наградам, Ленинской премии и мировой славе. Теперь это - отечественная классика.

Фильм не зря получил название «Баллада о солдате». В балладе начало и конец будто замыкаются, образовывая кольцо, в которое помещено содержание, которое развивается по всем законам поэзии. Так и построен фильм. Начинает и заканчивает его образ солдатской матери, еще совсем молодой женщины с чудесным лицом. Это мать главного героя, восемнадцатилетнего Алеши Скворцова. 

Ее можно узнать по черному платку. В нем каждый день она выходит на пыльную дорогу на околице деревни и высматривает своего сыночка. Но зритель уже знает, что Алеша Скворцов больше уже не вернется. 

А далее мы прослеживаем весь путь связиста Алеши. Подбив два немецких танка, мальчик получает награду – отпуск домой на недельку. Нужно починить крышу в доме матери. Дорогу Алеши сопровождает простая и веселая музыкальная тема, так удачно написанная Михаилом Зивом. Путь Скворцова домой – это метафора всей его жизни, с ее быстротечностью, преградами и встречами. Мать и сын видятся только две минуты, пока гудит грузовик, который подбросил Алешу. Видятся в последний раз… 

Гибель одного из множества, рядового, казалось бы, ничем не примечательного красноармейца, резко оборванная судьба раскрывает ничем невосполнимую потерю – потерю наиболее драгоценного, человеческой жизни. Ведь по сути весь кинофильм – это песнь о человеке, по принуждению истории ставшему солдатом. «Баллада…» насквозь преисполнена печалью о невозможности возместить потери военного поколения. Бессмертную роль Алеши исполнил удачно найденный Григорием Чухраем ВГИКовец Володя Ивашов. 

Чухрай заботится не о красоте кадра, не о пафосной фразе. К примеру, большая часть фильма зритель проведет в поезде, мчащемся железнодорожными путями. Одинаково склеены одним фрагментом — эшелон, стукающие колеса, вагоны, и такие знакомые, даже родные пейзажи за окном. Путь солдата Скворцова покоряет нас чем-то другим — не просто монтажом, и не только сменой кадров. На протяжении всего кинофильма над нами царит поэзия простоты, самых-самых простых вещей. На тусклом экране – солдатский мир, солдатская вселенная. Будто выбеленная памятью, она сера, прокурена, наполнена какими-то перемещениями и утомительного труда.

В этой микровселенной легко ориентироваться и Григорию Чухраю, и Алеше Скворцову. Им нечего бояться или стыдиться своей правды. Таким образом формируется особая этика киноленты, созвучная чистоте и простоте живого ключа народной песни, мудрости старинной притчи, вобравшей и выстроившей в себе мудрость и справедливость предков. 

А путь Алеши домой - это путь добра, которое творить так же легко и естественно, как и дышать. 

И очарование любви Алеши и Шуры именно в детской чистоте чувств. Алеша так и не замечает того, что его полюбили и он сам любит. Он все же считает себя просто провожатым, спутником этой славной девчонки с большущей косой. И продолжает так думать даже после того, как почувствовал, насколько ее не хватает. Это случилось, когда он отстал от эшелона, перепугался, но сразу же увидел Шуру на железнодорожном мосту. Взявшись за руки, Володя Ивашов и Жанна Прохоренко стремительно бегут по ступенькам вниз - а мы видим Алешку и Шуру, идеальную любовь, которой суждено слишком скоро расстаться. Любовь, светлую, как их краткая молодость. 

«Баллада о солдате» была привезена на Каннский фестиваль в 1960 году. Тогда Федерико Феллини показывал «Сладкую жизнь», Бергман – «Источник», Антониони – «Приключение». «Баллада…» создала контраст с этими картинами. Ведущим мотивам европейского искусства, раскрытым с поистине широким и трагическом размахом – отчуждению и необщительности – фильм Чухрая противопоставил свою веру в лучшее. Сложность западных фильмов контрастировала с простыми, но оплаченными человеческой жизнью, своими истинами, а всеобщая относительность, царящая в европейском кино - уверенности в том, что известна разница между хорошим и плохим. И в отличии от человеческого одиночества, показанного в западных фильмах, фильм Чухрая демонстрировал возможность возникновения связи между людьми даже в пекле войны, утверждая любовь и добро как естественные потребности каждого человека. 

Находясь под огромным впечатлением от «Баллады», Пьер Пазолини растроганно говорил: «Фильм производит впечатление чудом сохранившейся до наших дней классики. Как если бы в квартале, состоящем сплошь из серых и посредственных зданий, открылись вдруг контуры огромного и прекрасного старинного сооружения».

После в творческих кругах со смехом пересказывали выводы Мосфильма о «Балладе…», вспоминали годовые отчеты, в которых фильм стоял чуть ли не в конце, далеко после неудачной «Черноморочки». Впрочем, «Балладу о солдате» и далее рекомендовали для просмотра армейскими зрителями. А со временем стали одиозными персоны, рекомендовавшие оставить в живых Алешку… 

Проясненный классицизм наряду с редким для эпохи лиризмом - среди выдающихся особенностей режиссуры Чухрая, например, драматической кинокартины "Чистое небо" об осужденном и оправданном летчике-герое, повествования о любящих, но таких одиноких «Жили-были старик со старухой» и прочих. Однако советская и мировая культура обогатились не только благодаря кинокартинам Григория Чухрая. Ведь его талант кинематографиста дополнялся иными не менее выделяющимися добродетелями. 

В истории кинематографа до сих пор живет легенда, имеющая вполне реальную фактическую подоплеку. На каком-то очередном собрании высшего советского начальства в Кремле Григорий Чухрай сошелся в словесном поединке ни с кем иным, как с Никитой Хрущевым, который выражался, не стесняясь и не задумываясь. Никита Хрущев пожелал прекратить «за ненадобностью» работу Союза кино (вот один из штрихов эпохи, выкрутасов того времени; оттепель все же не стоит расценивать однозначно). Киносообщество спасла речь Григория Чухрая, одаренного оратора. Она поразила самого генсека. Своих противников в словесных баталиях Григорий Наумович Чухрай превосходил повсюду – без разницы, был он в Москве или в Париже. 

В конце шестидесятых этот творческий гигант с неимоверным запасом энергии организовал структуру кинопроизводства, которая была в то время в новинку. «Экспериментальная творческая киностудия при Мосфильме», собравшая одаренных людей, должна была функционировать за счет доходов с кинопроката (то есть на так называемом хозрасчете). 

На этой студии были поставлены определительные для советского кинематографа фильмы. Среди них – «Не горюй», «Белое солнце пустыни», «Белорусский вокзал», «Солярис» и прочие шедевры. 

Но влияние, которое имел Чухрай, его талант убеждать не помогли предотвратить закрытие «студии Чухрая», как ее именовали киношники. Причина проста - чересчур подозрительное отношение чиновников к тому, что могло иметь какое-либо отношение к личным инициативам: да, сейчас "оттепель", однако идеологическую составляющую ни в коем случае размывать не разрешено!

Планы преобразования кинопроизводства, последовательно предлагаемые Чухраем, не принимались начальством во внимание. В то же время прогрессировали проблемы с сердцем, более серьезной ставала боль ран, полученых на фронте. И уже будучи тяжелобольным, Григорий Наумович руководил творческой мастерской. Его ученики, проходившие Высшие курсы режиссеров и сценаристов, не просто уважали Чухрая - они обожали его... 

Недаром свои мемуары Григорий Чухрай назвал «Моя война». Он создавал их, имея уже весьма ограниченные физические возможности. Впрочем, эти воспоминания стали образцом высокой литературы. Чухрай, незаурядный художник слова, оставил документальное свидетельство самовидца ХХ века, столетия трагедий. 

Григорий Наумович Чухрай ушел из жизни в 2001 году и был похоронен с воинскими почестями. Шестой инфаркт миокарда стал роковым для писателя, отпраздновавшего восьмидесятилетие.