Новые стихи.

Солнце было режущее...

Солнце было режущее, колющее —

резало, кололо и секло.

Проросло в степях полынной горечью,

в желтизну пустынь песком стекло.

Полосует солнце, колесует, бьёт,

кончает до конца.

И сперва веснушки нарисует, после

кожу всю сдерёт с лица.

 

Глина трескается, руки трескаются,

от его резкости.


рекомендуем сервисный центр

На улице розоватый свет фонаря успокоил меня. Я уже не так торопился. Хотел бы я, чтоб этот свет скользнул мне в карман — я принес бы его к себе в спальню, пусть лежит под подушкой, под рукой, чтобы я мог достать его, когда захочу.

Мусорные мешки лежали на тротуаре кучей, но я узнал свой, наш, он был с зеленым шнурком, только у нашего был такой, и, может из кокетства, в розовом круге фонарного све­та шнурок свисал на черный бок мешка. Я развязал узел и на­шарил рукой фотографию, слегка согнутую, в белых каплях молока. Слава богу! Цела. Мать не порвала ее, и капли моло­ка стряхнулись без следа. Я разглядывал снимок под умиро­творяющим светом и чувствовал, как согревается моя плоть. Голос с отзвуком вечности донесся с дальнего конца улицы, прокатился, проник в мое сердце и унесся прочь, в другой ко­нец — простые слова, слившиеся в напев. Не так ли — в слу-

чайных, без утайки брошенных словах — люди раскрывают лучшее, что в них есть?.. Обратный путь в кровать я одолел без остановок. Остаток ночи пролежал, прижимая снимок к животу. Зачем тот бесполый голос сказал: “Пугающий по­ток”? Что за заразу хотел он посеять? Я повторял проклятые слова. Будто слезы моей матери были опасны, будто мать мог­ла потеряться, утонуть в этом пугающем потоке, который все наводняет, все уносит прочь, в дальние дали и поглощает там, в далеком краю, куда нельзя маленьким мальчикам, боя­щимся потерять свою мать, маленьким мальчикам, вынуж­денным бросать вызов ночи и собственным терзаниям, что­бы одолеть скорбь, восстать против бедствий, гнетущих материнское сердце. Я раздавил ростки беспокойства, рас­тер их в пыль, которую держал теперь в пригоршне, чтобы смело развеять ее в открытом окне. Прощай, “пугающий по­ток”!.. Прощайте, раздумья, источник смятений! Рождение несет матерям несравненное счастье. Дети приходят на свет, живут ради этого. Прежде всего ради этого. Чтоб вспыхнуло счастье матерей. Счастье несомненное. Окончательное. И слезы матерей лишь превозносят это искреннее счастье. И только.

Я снимаю с полки десяток книг и вместо них вставляю свою голову, прямо, сплющив нос о заднюю стенку стеллажа. Вды­хаю запах страниц и дерева. Стою так, пока не будет слышно лишь, как я моргаю. Иногда некое сознание возникает слева от меня, читает книги, слева от меня, с потрясающей скоро­стью, не больше двух секунд на книгу, и ни одна фраза не уй­дет от него, сознание все движется, приближается к моей го­лове, пронзает, проникает в нее, считывает, что я чувствую, о чем думаю, считывает все мое прошлое, запоминает все, все уносит, и вот уже покидает голову, принимается за книги справа, оставив меня с какой-то белой пустотой, в приятном отупении.