Новые стихи.

Нас четверо было в комнате...

Нас четверо было в комнате

четыре года подряд, четыре

не слишком долгих, но

предвоенных года. Доныне

в этой комнате призраки

наши парят. Прозрачнее в

хорошую, темнее —

в плохую погоду.

 

Мы знали, кто что думает.

Мы знали, кто куда гнёт.

Одним потолком

опускался на наши головы

гнёт. Похожие были

радости и общие беды у нас

в четыре недолгих года,

которые вспомнил сейчас.

Сергей ускорил шаг, так как подниматься пришлось в гору, и через несколько минут ходьбы по непривычной местности, среди гус­того рыбьего запаха и малознакомой флоры, он очутился в поселке Малокурильское.

Детские воспоминания рисовали совершен­но иной остров — с кирпичными четырехэтаж­ными домами и оформленными дворами, зас­неженными сопками, казавшимися тогда го­раздо больше и страшнее, нежели теперь. Ны­нешний Шикотан никак не сочетался с этими смутными гиперболизированными образами детства, с рассказами матери и смазанными черно-белыми фотографиями, которые она иногда показывала. Неужели землетрясение 1994-го настолько изменило быт островитян или же причина кроется в чрезмерно идеали­зированных воспоминаниях?

Редкие прохожие с плохо скрываемым разд­ражением косились на все это галдящее турис­тическое безобразие, предосудительно качали головами, отворачивались и шли себе дальше.

Подобное совсем не нравилось Сергею, и, на­перекор своему страху остаться одному в нез­накомом месте, он решил обособиться от ос­тальных приезжих. В конечном итоге все, что ему нужно, это ночлег и машина до маяка на­утро. А там... там будь что будет.

Спустя какое-то время он набрел на неболь­шой одноэтажный домишко, выкрашенный в ярко-синий цвет и по форме больше напомина­ющий сарай, нежели жилое помещение. «Мага­зин «Шикотан»», — прочитал он выведенную от руки желтой краской надпись и шагнул внутрь. Словно бы переместился на десять, а то и двад­цать лет назад. Продавленные полы, выложен­ные рыже-красным советских времен кафелем, убогие прилавки со скудным содержимым, ве­сы и касса, а за спиной продавщицы — средних лет женщины с мучнистым лицом коренной провинциалки — стеллажи, заполненные това­рами первой необходимости. Объявления, наб­росанные черным фломастером на грубо выд­ранных тетрадных листах, сообщали о наличии в продаже рыбы, видеокассет с порнухой, сига­рет и водки, игрушек и снова рыбы. Зато плете­ный коврик у входа с кричащей надписью «wel­come» не мог не позабавить.

Здравствуйте, — обратился Сергей к про­давщице, листавшей какой-то дамский роман.

Она смерила его отстраненно-пытливым взглядом.

   Здравствуйте. Вам чего?

Мне бы. — Сергей замялся. — Понимаете, я только приехал, а на острове знакомых ни­кого нет. Вот, ищу ночлег.

Ночлег? Мужчина, это вы явно не по адре­су. Вам в гостиницу надо. Есть у нас тут такая, специально для туристов. А я. чем я могу вам помочь? Только если икорки желаете или рыбки красной отведать. Хорошая. С нашего завода. Ну?

Да и это тоже, только позже. Просто. по­нимаете. — Он вздохнул. — Мне завтра надо на маяк. Там меня ждут. должны ждать. Мне бы комнату на одну ночь и еще совет, где по­дыскать машину до маяка.

Машину? В такое-то время?! — Она незло усмехнулась. — Вы, верно, не представляете, куда попали. Маяк? Это Шпанберга, да? Хотя чего я спрашиваю — других-то у нас и нет! — хо­хотнула сама над собой. — Беда, правда: туда и в хорошую-то погоду на машине трудновато проехать. Сейчас вам и вовсе вездеход нужен. Дорог-то здесь как таковых нету. А в последнее время дожди зачастили, размыло, небось, все.

   Знаю.

Если и сумеете чего найти, то это вам в ко­пеечку влетит.

Деньги не важны, — заверил Сергей. — Заплачу сколько скажете.

 

Что ж. — Продавщица задумалась. — Не-е, все равно беда. Даже если заплатите, здесь вам не город. Целый вездеход. Вы, как понимаю, не с этими? — И она кивнула в направлении окна, за которым деловито брели два толстых мужика — те самые, что распивали пиво на «Марине Цветаевой».