Новые стихи.

Солнце было режущее...

Солнце было режущее, колющее —

резало, кололо и секло.

Проросло в степях полынной горечью,

в желтизну пустынь песком стекло.

Полосует солнце, колесует, бьёт,

кончает до конца.

И сперва веснушки нарисует, после

кожу всю сдерёт с лица.

 

Глина трескается, руки трескаются,

от его резкости.

 

 

Лицо Пауля настолько было запачкано сажей и грязью, что улыбка его показалась клоунской гримасой.

   С вашего позволения я останусь здесь! — отвечал он спо­койно. — Сами знаете, один часовой хорошо, а двое — лучше.

И вообще, мне страшно нравится, что я познакомился с единственным приличным и не раненным офицером из всех этой героической дивизии.

Врач вскочил и подошел к Паулю.

   Вы... Вы, верно, умом тронулись... Что вы несете!.. Ну-ка дайте мне сначала осмотреть вашу рану.

Врач был немолодой, невысокий, плотный человек с красным лицом и седыми усами. Он безжалостно разодрал тряпье, которым была перевязана рана Пауля, и тщательно перебинтовал ему руку. Серые глаза его вдруг заулыбались.

   А ведь вы правы. Отчего нам не поговорить по душам, что нам еще остается в нашем положении. Присаживайтесь рядом на ящик, если уж вы задались целью вместе со мной угодить к русским в плен.

Они уселись на ящик посреди носилок с ранеными.

    Не думаю, что мы попадем в плен, — заявил Пауль, — на сегодня, ей богу, хватит приключений. Вот увидите сами. Грузовик вернется за нами. Но я, если позволите, пошел бы пешком.

Врач поглядел на Пауля испытующе, но уже спокойнее.

    Не волнуйтесь, если бы я хотел перебежать на сторону противника, то давно бы это сделал.

Обоим с их ящика видно было пространство до самой кромки леса, до самого вражеского окопа, который штурмо­вали утром. Там не было заметно никакого движения. Страш­но одиноко лежали тела погибших под палящим солнцем. Иные уже как будто сливались с землей. Их почти было не различить, они, скрюченные в агонии, казались просто ни­зенькими кривыми холмиками в поле. Оружие, разбросан­ное по земле, и стальные каски поблескивали на солнце.

Они увидели, как там, вдалеке, несколько русских пехо­тинцев переходили беззаботно от одного погибшего к друго­му, курили на ходу, переворачивали тела, обыскивали... Как 2 шакалы... Стервятники... Они одеты были в светлую форму, ^ напоминавшую форму солдат с запада.