Новые стихи.

ЛОДКИ И ВЕСЛА К НИМ.

 

Лодки и весла к ним

Стоят в углу, опершись друг на друга.

Когда я прохожу мимо,

Они падают на меня.

 

 

Окно было открыто, и он слышал, как снаружи на терра­се мелодично позвякивали дорогие бокалы, как тихо смеют­ся мужчины и хихикают женщины, небо было мягко-синего цвета, волшебная летняя ночь.

И он слышал, как совсем рядом с его грудью бьется ее сердце, и снова впивались его глаза в белую полоску ее про­бора.

Было темно, но небо мягко по-летнему светлело, и он знал, что он к ней сейчас так близок, что ближе и быть не мо­жет, и в то же время бесконечно далек.

Они не говорили друг другу ни слова. Он ощущал, как ча­сы своим тиканьем гонят его прочь. Тиканье становилось сильнее, чем биение ее сердца рядом с его грудью, и вот уже невозможно понять, чье это сердце так стучит — ее или его собственное. Это означало: отпуск окончится, как только они проснутся, и у тебя осталась лишь одна ночь с этой жен­щиной. Проведи же эту ночь с толком. И он подготовился, даже бутылку вина заказал.

Он видел эту бутылку совершенно ясно, она стояла в тем­ноте на комоде и казалась узкой прямоугольной полоской света. Да, это была бутылка — светлая полоска в темноте. Бу­тылка была пуста. На ковре вместе с гимнастеркой, штанами и ремнем, должно быть, валяется и пробка.


Потом она лежала у него на груди, он обнял ее одной ру­кой, в другой — дымилась сигарета. Они не произнесли ни 
слова. Все их встречи проходили в молчании. Он всегда ду­мал, что знает, о чем и как говорить с; женщиной, но эта не разговаривала.

Небо стало темнеть, на террасе умолк смех постояльцев курорта, хихиканье женщин перешло в зевоту, и вскоре он услышал, как официант, громко звеня бокалами, собирает их по четыре-по пять штук в каждую руку и уносит. Потом унес­ли и бутылки, очевидно, не совсем еще пустые, и в конце кон­цов сняли скатерти со столов, составили один на другой сту­лья, сдвинули столы, и потом он слышал, как уборщица долго и исключительно добросовестно подметает: казалось, вся ночь состоит из тщательного подметания этой невидимой уборщицей. Она выполняла свою работу почти беззвучно, спокойно, мягко, равномерно, размеренно. Он слышал лег­кое шарканье метлы и шаги женщины из одного конца терра­сы в другой, потом густой голос из-за двери террасы устало спросил: “Еще не всё?”, и женщина так же устало отвечала: “Заканчиваю”.

 

 


И вот на террасе все стихло. Небо сделалось темно-синим. Очень мягко и спокойно, очень издалека, из-за тяжелых занавесок ночного бара долетала музыка. Так они и лежали молча рядом, пока бутылка из-под красного вина не стала вы­ступать из темноты светлой полоской, затем все светлее и яр­че, потом обрисовались ее объемные, округлые контуры, ста­ли видны и темно-зеленый оттенок стекла, и пустота внутри. И гимнастерка на полу с не расстегнутым грязным воротни­ком стала заметнее, и армейский ремень с четкой надписью “С нами Бог!”.